- Своим людям зарплату два месяца не платишь. Нам бабки не отстегиваешь. Тачку себе взял, "Вольву", с телками балдеешь по ресторанам, - продолжал Вагиз, угрожающе сжимая кулаки. - Ты на чё надеешься, Историк?

- На себя, Вагиз, только на себя, - совершенно спокойно ответил Топчанов. - Понимаешь, вчера из Администрации президента поступило такое предложение, ты ахнешь, когда узнаешь. Пока не могу... Так Маркону и скажи - Топчанов сделает для него то, о чем он и не мечтает.

- Если я ему скажу такое - ты до утра не доживешь, козел! - свирепо заорал Вагиз, вскакивая с кресла. - Маркон тебя терпит, а ты его за кого держишь, Историк?!

Вагиз просто не знал, что делать. Маркон не позволил трогать Историка, но терпеть такой базар тоже нельзя было, он же просто издевается, козел! Выхватил новую сигарету, щелкнул зажигалкой, закурил и тут же швырнул её под ноги, яростно затоптал ногой. В следующий раз либо морду набьет козлу, либо пусть Маркон другого человека посылает!

- Держу за очень уважаемого человека, благодарен ему за помощь если что надо - всегда выручу. Так и передай - Топчанов уважает и скоро все долги вернет с процентом. Это я тебе, и ему обещаю, Вагиз.

Но тот уже не мог слушать Топчанова.

- Заткнись, придурок! Короче, так. Завтра не будет бабок - пойдет другой базар! И за этот ответишь!

Вагиз подбежал к двери, хотел ударить её ногой, но вовремя вспомнил, что не откроется. А вот закрыть ударом ноги можно, что он и сделал. Топчанов довольно усмехнулся и вышел в комнату секретарши, остановился у стола Шуры. Девушка с тревогой смотрела на него.

- У вас неприятности, Борис Петрович? Этот Вагиз... прямо самый настоящий бандит! Я уже хотела милицию вызвать.

- Да перестань, Шурик! Это он с виду такой крутой, потому что внутри гниловатый. У меня с такими нет проблем. Ты вот скажи мне, Шурик, могут быть такие иностранные партнеры Крендель и Пряник?

Шура не выдержала и засмеялась.

- Борис Петрович, но они...

- Вот я и говорю - правильно Толя Чубайс ограничил электричество верхнеозерцам. Он же подумал: а зачем Прянику наша сталь? Были б нормальные покупатели, не ограничил бы. И где только Гена находит таких?

- Вы все шутите, Борис Петрович...

- Я вполне серьезно. Нет бы найти какого-нибудь Боба Макдермота, тут все понятно, трогать опасно. А у него - пряники и крендели! Кстати, сделай мне кофе.

Девушка все ещё улыбалась, но глаза смотрели уже серьезно.

- Я сейчас, Борис Петрович, подождите минутку... Спрошу, может, в бухгалтерии есть...

- Какая, на хрен, бухгалтерия? Я же три дня назад целую банку растворимого тебе притаранил!

- Понимаете... Геннадий Семенович нервничал, особенно вчера... Все выпил.

Топчанов нахмурился, сурово посмотрел на дверь, словно за нею скрывался Моторный. Потом сказал Шуре не менее сурово:

- Так он кофе пил, вместо того, чтобы делами заниматься! Ну, работничек! Объявляю ему выговор за несоблюдение фирменной дисциплины и накладываю штраф в размере ста рублей. Отпечатай и доведи до сведения всех сотрудников.

- Вы... вы это серьезно, Борис Петрович?

- А без кофе меня оставлять - серьезно? Но сперва сбегай, купи кофе и пару хот-догов, - Топчанов достал из кармана стодолларовую купюру, протянул девушке. - Поменяй, купи а сдачу оставь себе.

- Но Борис Петрович... тут очень много...

- Премия за преданность руководителю фирмы, - важно сказал Топчанов. - Можешь и её оформить приказом. - на несколько мгновений задумался, потом махнул рукой. - Нет, приказом не надо. А то все начнут проявлять преданость и требовать за это сто баксов. А мне такая преданность и на хрен не нужна. Твоя - да, она честная, Все ясно? И - никаких разговоров.

Шура долго смотрела на дверь, за которой скрылся босс. Вот почему она, с высшим экономическим образованием, сидела в этой дохлой фирме обычной секретаршей.