– Что ей может быть нужно от меня?

– Скорее всего, им просто не нравится, что с тобой общается Элиас, – произнес Рэй. – Они не любят, когда в их компашку кто-то врывается. А милой Кристина может притворяться, чтобы отвлечь.

– Да… Так что будь осторожна, Ламия, – закивала Руби, подтверждая слова своего парня.

Я как раз повернулась в сторону смеющейся Кристины, которая сидела на коленях у Честера.

Наши взгляды неожиданно встретились, и она кивнула и улыбнулась.

Улыбнулась…

Что же ты от меня хочешь, Кристина Никотера?

* * *

Возвращение домой после очередного долгого учебного дня был как глоток свежего воздуха, в котором я нуждалась. Я невыносимо устала, несмотря на то, что занятия с Элиасом сегодня не было. Он так и не появился, и мистер Хэммингс ничего сказать о его отсутствии не смог. Конечно, мне это показалось странным: он ведь глава семейства, отчим Элиаса. Почему ему неизвестно, где шляется его пасынок?

С этими мыслями я вошла в дом.

На кухне горел свет, и меня это насторожило.

Часы на стене в прихожей показывали четыре – обычно в это время семья организовывает что-то вроде тихого часа, расходясь по своим комнатам. Но сегодня дело обстояло иначе.

Я прошла глубже, отставив в сторону рюкзак, мимо лестницы и оказалась возле двери на кухню. Когда я ее открыла, мне подумалось, что я вижу очень реалистичный, но тревожный сон.

– О, ассаляму алейкум, Ламия, – поприветствовал меня папа, и слова его все еще звучали с британским акцентом.

– Привет, – улыбнулся мне Элиас, сидевший рядом с ним.

Глава 22

Шок оказался настолько глубоким, что я не могла выдавить ни слова, потому что прозвучала бы, как жалкий щенок, только-только научившийся тявкать.

– Почему ты не предупредила, что Элиас к нам зайдет? – спросил Кани и глупо улыбнулся, наверное, вспоминая о том, что только вчера этот парень ел пиццу в моей комнате.

Я пригрозила ему взглядом, и он постарался состроить невинную мину.

– Может быть, пройдешь? – улыбнулась мама. – Поприветствуешь одноклассника?

Я сделала неуверенный шаг вперед, будто не в кухню своего собственного дома входила, а шла навстречу электрическому стулу. Неуверенно поглядывая на Элиаса и пытаясь понять, каким образом он здесь оказался, я медленно села за стол.

– Элиас сказал, что готовит тебя к экзамену, – проговорила мама, ставя передо мной чистую тарелку.

Посреди стола уже лежала запеченная в духовке курица со спаржей, заправленная моим любимым вустерским соусом[33] – папиным любимым, напоминавшим ему родину.

– Да, – ответила я кратко, про себя надеясь, что Элиас не ляпнет чего-нибудь лишнего.

Мама разложила всем по кусочку курицы и гарнира из вареного картофеля, а затем присоединилась к нам и села рядом с папой.

Я не отрывала взгляда от Элиаса, ожидая с его стороны каких-то неожиданных «сюрпризов». Было бы ужасно, если бы он вдруг заговорил о вчерашней ночи.

– Все сказали «бисмилля»? – поинтересовался Кани.

Папа поблагодарил его за напоминание и повторил за ним, мама улыбнулась, кивая, я есть вообще не собиралась, поэтому не было необходимости в произнесении этого слова.

А вот Элиасу стало любопытно:

– А что значит «бисмилля»?

– Ламия? – обратилась ко мне мама. – Может, ты поведаешь нашему гостю, что это значит?

Я захотела исчезнуть. Градус неловкости и так превышал все нормы, а после маминой просьбы мне захотелось провалиться сквозь землю.

– Так мы благодарим Бога за еду, – сказала я, собравшись с духом.