«Дорогая Кэтрин, прости, что я вторгаюсь в твою жизнь, но я подумал, что ты должна знать: я заказал в церкви заупокойную службу по твоей матери…»

Скомкать письмо. На пол его. Нечего голосу этого козла у меня в голове делать… Звон… Громкий трезвон… Красный мобильник! Что за… Джонни? Нажать кнопку.

— Кэтрин, где ты?

— Крэйг?

— Я волнуюсь за тебя, Кэтрин. Где ты?

— А хрен его знает!

— Кэтрин, ты что, за рулем?

— Отсохни, Моргун.

— Слушай, давай ты сейчас потихоньку припаркуешься, хорошо? Я за тобой подъеду.

— А я не хочу, чтобы ты за мной подъезжал. Отвали!

— Хорошо, хорошо. Не волнуйся, ладно? Все нормально…

— И не говори со мной, на хер, как со слабоумной!

— Извини, Кэтрин. Извини. Скажи, там, где ты сейчас едешь, разрешено останавливаться? Ты можешь сделать мне одолжение и просто притормозить?..

— Я тебе никаких одолжений делать не собираюсь.

— Да, я знаю. Я… Послушай… Судя по голосу, ты много выпила. Ты можешь кого-нибудь покалечить…

— Плевать.

— Кэтрин, у тебя был шок, и ты не в себе.

Я судорожно сглотнула. Что-то поднималось во мне. Что-то, что слишком долго таилось.

— В какой части Лондона ты находишься? Хоть это ты мне можешь сказать?

— Запад. Белые дома. Деревья. Дома белые…

Чокнуться можно. Прямые линии, углы, снова прямые линии, и ни одна ни с чем не связана. Я же на этой дороге уже была, точно. И машину эту несколько минут назад видела… Я будто крыса в лабиринте. Лабиринт… Боже, руль какой скользкий.

— Я не могу дышать, Крэйг. Я не могу… дышать…

— Кэтрин, ты видишь какой-нибудь указатель? Вывеску? Паб, ресторан — что-нибудь?!

— «Дан…» «Дансейни» какое-то.

— Хорошо. Теперь паркуйся. Все хорошо.

Ничего не хорошо. Все поднималось и поднималось. Клубилось вокруг меня, как когда-то — вокруг моей матери.

— Катерина? Скажи что-нибудь!

Такси — черное и большое — ехало прямо на меня… В голове отдавался гудок. Крутанув руль, я ушла от лобового удара, но появилось что-то другое… Цвет. Проклятый цвет, которому нет названия.

Он был везде.

МОРСКАЯ ЗВЕЗДА

1

— Я не чувствую, что я — это я.

— Ты о чем? — В голосе Винни тревога. Но тревожиться ей было не о чем.

— Я имею в виду — я не такая, как прежде.

Таксофон загудел, и я, прижав трубку подбородком к плечу, свободной рукой полезла в карман халата за очередным двадцатипенсовиком. Неудачный маневр. Будто задела что-то под своими сломанными ребрами, и место, где в груди была вшита трубка, обожгло болью. Я качнулась и вцепилась в костыль, зажатый слева под мышкой. Иначе не удержать бутылку, присоединенную к вшитой трубке. Ухитрившись наконец встать прямо, я засунула монетку в щель.

— Не такая хорошая или не такая плохая? Кэтрин, ты здесь?

— А, ч-черт… Да, здесь, извини, Вин.

— Ты в порядке?

— Конечно. — Я вытерла пот со лба.

По серому коридору шла доктор Дженнингс с молодым чернокожим санитаром; их подошвы шлепали по синтетическому полу.