Я долго колебался. Может, и не стоило бы ворошить прошлое и заставлять людей переживать все заново, но я хочу доказать всем: мне нечего скрывать. И я докажу это всему юроду. И тебе, Кэтрин. Очень надеюсь, что ты приедешь. Мне бы хотелось увидеть тебя.

Надеюсь, у тебя все благополучно.

Папа.

Я живо представляла, как он сидит за столом, в сером свитере и шлепанцах, корябает по листу старой перьевой ручкой, прерываясь, чтобы заправить ее; возится с промокашкой, поправляет очки-полумесяцы… Ручка повисает в воздухе — он подыскивает правильные слова, правильный тон, уважительный, извиняющийся, отстраненный… Я чувствовала запах старого потертого ковра — пыль, табак и время. Слышала тиканье часов. «Генри Читу, с благодарностью за двадцать семь лет в общеобразовательной школе Роджера Стертона, Саффрон-Уолден. Учитель и директор, нам будет недоставать Вашей мудрости».

— Так ты пойдешь? — Винни положила письмо на заляпанный стол и зажгла сигарету.

— Шутишь?

Винни затянулась и сразу начала надрывно кашлять.

— Это на тебя похоже, Вин. Думаешь, с сигаретой легче живется?

Она перестала кашлять и исподлобья взглянула на меня; густые брови почти сошлись на переносице.

— А почему нет?

Приблизился Большой Кев с кофе для меня и чаем для Винни.

— Что — «почему нет»? — Я высыпала мелочь на стол перед Кевином. За напитки платит тот, кто приходит последним, а Винни всегда оказывается здесь раньше других.

— Сама знаешь. Твой папа… Есть шансы наладить все…

— Расслабься, Вин.

Надо остановить ее, пока она не завела душеспасительную тягомотину. Минут десять назад, когда я пришла сюда, Вин как раз читала какую-то психологическую попсу. «Танец души» — вот как она называлась. На обложке красовалась физиономия автора — с безупречной белозубой улыбкой. Ясно, куда уходят его гонорары — дантист, наверное, богаче его самого. Терпеть не могу такие книжонки: бойкие словечки, мудрые советы на все случаи жизни — а суть всегда одна и та же.

— Но почему, Кэт? Он же не прячется от случившегося. Думаю, ты должна дать ему шанс.

— Ни хрена я ему не должна.

Господи, да замолчит она? Я уже не рада была, что показала ей письмо.

— Ладно, не должна так не должна, но от тебя что, убудет, если ты туда съездишь?

— Закрыли тему, Вин.

Я схватила письмо и сунула его в карман куртки. Винни пожала плечами и загасила сигарету.

— Как хочешь. Ты спросила — я ответила. И ты, по-моему, знала, что услышишь. И не спрашивала бы, если бы именно этого слышать и не хотела. Логично?

Она снова закашлялась. За соседним столом Стив Эмбли с Роджем Хаккененом и каким-то незнакомым лысым индюком просматривали бумаги и наворачивали рыбу с чипсами. Стив перегнулся через стол и заорал:

— Винни, заглохни! Аппетит портишь! Винни не смогла ответить из-за кашля. Вместо нее на Стива налетела я:

— Это ты умолкни, придурок! От твоей чавки у кого хочешь кишки скрутит. Или маску надень, или пластическую операцию сделай!

Стив ткнул мне средний палец, а Родж с лысым индюком заржали.