Четыре тысячи моих лучших бойцов.

Я подключился к Хайцгругу. Орк сидел на поваленном дереве, его боевой топор лежал на коленях. Вокруг него в полной тишине расположились его воины.

Орки это нечто суровое, это нечто готовое умирать и убивать.

Ни одного костра. Ни одного лишнего звука. Только лес и ожидание. Орки хотели драки, и орки сейчас получат драку.

Магия. Лес вспыхнул магией.

Около каменных стражей, которые, кстати, не были орками, вот ни разу, поскольку их создавали древние люди, теперь фокусировал на себе древнюю магию, ритуал, который собирался совершить снова.

Гоблинская разведка, между тем, чувствовала беспокойство.

Несколько магов в зелёных мантиях подбежали к шатру Рейпла Златогривого и гоблинам это не понравилось.

Я увидел панику магов.

Они указывали на юг, в сторону леса, где группа Фомира уже начинала предварительную фазу ритуала. Они чувствовали исходящие от Каменных Стражей магические флуктуации.

Из шатра вышел сам Рейпл. Высокий, золотоволосый, уверенный в себе. Он выслушал своих магов, а потом лениво отмахнулся, словно отгоняя назойливую муху.

Я не мог слышать его слов, но этот жест был красноречивее любой фразы. Он отбивался от наших атак неделями, поэтому считал это природной аномалией проклятого леса, не более. Его взгляд был устремлен на юг, потому что до замка оставалось всего-то пару миль.

Две мили. Минимальное расстояние и всё же — очень далекое.

Тем временем магия начала работать.

Фомир стал в центр круга, двойного круга и начал творить заклятие.

Академическая магия и орочье заклятие запустили свой маховик.

Перезапуск леса требовал колоссального количества энергии. Не знаю, кто научил «первого орка», но это была глобальная энергозатрата.

Рядом с центром встал Ластрион. Через Рой я чувствовал его пульс. Бешеный, сильный, нервный, как у пулемётчика перед тем, как ударить по наступающей пехоте.

Бреггонида и её ведьмы начали петь. Наверное, это их методика, их путь.

Их гортанные, низкие голоса слились в единый гул, создавая природную основу.

Фомир и Бреггонида одновременно подняли руки. Энергия гуляла по двух кругам, внутреннему и внешнему, разгоняясь и усиливаясь.

По этому знаку все участники ритуала разом направили накопленную в круге энергию к Каменным Стражам.

И в качестве ответа на громадную нагрузку, десяток древних мегалитов вспыхнули ослепительным зелёным светом. Они приняли в себя колоссальный объём чистой силы. Эквивалент энергии, который древний ритуал требовал получить через кровь и страдания.

Статуи загудели, почти что музыкально. Этот гул ушёл глубоко в землю, и даже находясь в десятках миль оттуда, я почувствовал, как под моими ногами на башне замка прошла мощная, глубокая вибрация.

Фомир это сделал. Он смог.

По всему лесу возник странный звук.

Вообще-то в оригинале Морриган говорила о том, что Лес отрастал за ночь, а тут всё происходило днём. Но это ни на что не влияло. Возник звук, похожий на треск тысяч медленно ломающихся костей.

Земля на просеке, которую они так старательно расчищали, начала лопаться. Из трещин с жутким звуком и невероятной скоростью полезли вверх молодые деревья. Не тонкие ростки, а уже крепкие, узловатые стволы толщиной в руку. Они росли на глазах, сплетаясь ветвями, превращая ровное поле в непроходимую чащу.

По всей просеке, а Лесу Шершней было плевать, что считалось северной частью леса, а что центром, из земли с оглушительным треском начали лезть тысячи деревьев. Пни, оставшиеся от срубленных сосен, разрывало изнутри, и из них выстреливали новые, мощные стволы. Почва вспучивалась и лопалась, словно под ней просыпались гигантские черви.

Палатки лагеря бруосакцев рвало в клочья. Повозки со снабжением переворачивались, подбрасываемые растущими стволами. Костры разлетались искрами, поджигая всё вокруг.