Санкт-Петербург. Август, но только что прошёл лёгкий дождь. В сущности, тут в любое время года мог выпасть дождь и не всегда лёгкий. Разве что крепкий минус могли превратить дождь в снег, а в остальное время стихия воды чувствовала себя тут владыкой.

Я держал её за руку, касаясь пальцами кончиков её пальцев и показывал на Мойку.

— Странное какое название, — когда Аная говорила, то чувствовался акцент. При том, что она говорила на русском идеально, выучив его при помощи божественной магии, выудив из моей собственной головы, произношение выдавало, что она «иностранка». — От слова «мыть». Тут что-то мыли?

— Честно говоря, не знаю.

Двое патрульных в тёмно-синих куртках двинулись к нам наперерез.

Старший сержант привычным жестом поднёс ладонь к козырьку фуражки, одновременно с лёгкой подозрительностью изучая меня и, в меньшей степени, Анаю.

— Здравия желаю. Молодые люди, позвольте поинтересоваться наличием документов, — совершенно не по-уставному обратился он.

Правая рука скользнула во внутренний карман куртки. Там у меня были клинки скрытого ношения, но вместо них пальцы нащупали кожаный чехол и в нём плотную книжечку.

Я вытащил обычный российский паспорт и протянул его сержанту. Через секунду к нему присоединился второй, документы Анаи — синий паспорт с надписью Brasil.

— Ого, а вы у нас гражданочка, из самой Бразильской республики! — оценил сержант, который, несмотря на дежурную улыбку, сравнивал фото и лицо самой Анаи, ту же самую процедуру произвёл со мной и моим паспортом.

— Федеративная Республика Бразилия, — ответила она со всё тем же акцентом. — Меня зовут Анна.

— Вы здорово говорите по-русски, — похвалил её второй патрульный.

— Я потомок русских эмигрантов, — соврала она, повторяя легенду, которую я для неё придумал. — Меня зовут Анна.

— Туристы? Гуляете? Всё хорошо, никто не пристаёт? — сержант глянул на наличии у Анны штампа о пересечении границы и вернул документы.

Штамп был настоящий, паспорт — тоже. Магией мы с Анаей на Земле не владели, зато у нас было золото, которое умеет решать проблемы не хуже колдовства.

— Просто гуляем, — я слегка кивнул в сторону подсвеченных зданий. — Решили пройтись до Исаакиевского собора, а потом посмотреть фасад дома-музея Пушкина на Мойке. Кстати, земляки, а почему она зовётся Мойка?

— Потому что при Петре и после него тут были бани и прачечные. Но главное — бани. Мылись тут люди, — авторитетно заявил второй полицейский.

— Будем знать. Спасибо.

— Приятного отдыха, молодые люди! — козырнул нам сержант и они ушли.

А мы снова взялись за руки и пошли в сторону Фонарного моста, чтобы пересечь его и пойти в сторону Исаакиевского собора. Беззаботно, легко, весело.

Питер — это город, который не стыдно показывать даже богине.

Мы шагали, а я чувствовал на кончиках пальцев её пальцы.

Сегодня будет хороший день.

Посвящается отцу одного из авторов

— Кулабухову Ивану Фёдоровичу