— Мне кажется, — громко и уверенно сказал Мейнард, — господа рыцари, что теперь у каждого есть своя дорога.

Ни я, ни Эрик не ответили.

Мы, не сказав больше ни слова, разъехались. Каждый по своей дороге. Каждого вёл свой амулет и нет в том беды что в разном направлении. Эрик — на запад, в цивилизованный Маэн. Мейнард — на север, к суровым горам гномов. А я — на юго-восток, в неизвестность, в земли холмов. Просто, потому что это был третий путь. Я часто выбираю третий путь.

Я оглянулся лишь раз, когда отъехал на сотню метров. Силуэты двух всадников (один высокий и широкоплечий, другой стройный и гибкий) уже таяли в утреннем тумане, каждый на своей дороге. Что-то сжалось внутри, сожаление, грусть, может быть, даже страх перед одиночеством в этом чужом мире.

Троица, выжившая в кайеннском аду, переставшая быть единым целым, отправилась навстречу своей судьбе. Поодиночке.