Изменить размер шрифта - +

Я сам, вооружившись своим верным клевцом и прихватив у одного из павших гномов пару тяжёлых, одноручных топоров, оказался в самой гуще схватки у выхода из туннеля-ловушки. Нужно было не дать им вырваться, если они вдруг решат отступить, и добивать тех, кого удастся серьёзно ранить.

Один из троллей, ослеплённый на один глаз удачно пущенным дротиком, с рёвом прорвался сквозь завесу снарядов и рухнул прямо передо мной, размахивая своей дубиной. Я едва успел отскочить, чувствуя, как ветер от пролетевшего в сантиметре от моей головы каменного набалдашника чуть не сбил меня с ног. Пахнуло гнилью и сырой землёй.

Увернувшись от ещё одного неуклюжего удара, я изловчился и со всей силы рубанул клевцом по его выставленной вперед ноге, целясь в коленное сочленение. Раздался отвратительный хруст. Тролль взвыл от боли, тонким, почти поросячьим визгом, и завалился на бок, придавив собой нескольких орков, которые пытались прорваться следом.

«Есть! Один готов… ну, почти готов!» — мелькнула торжествующая мысль.

Но радоваться было некогда. Другой тролль, самый крупный, покрытый бородавкой, уже наступал прямо на меня, отшвыривая гномов, как кегли. Его маленькие глазки были налиты кровью. Он явно выбрал меня своей главной целью. Дубина взметнулась вверх. Увернуться в этом узком пространстве было почти невозможно. Я выставил вперёд клевец, как копьё, и приготовился к худшему.

Он замахнулся.

Соревноваться в честной драке против того, кто впятеро тяжелее и сильнее тебя, нельзя. Но я не собирался показывать честную драку.

Когда дубина полетела навстречу моему клевцу, я его убрал и сам, пригнувшись, двинулся вправо. Тролль был левша, бил меня с двух рук, но его замах, не найдя сопротивления, увёл дубину и его самого — влево, то есть на короткий момент я оказался сбоку от него.

И в этот момент, когда гигант на мгновение потерял равновесие, я увидел свой шанс. Рывок вперед, я выхватил короткий гномий меч, оттолкнулся вперёд клевцом, как спортивной палкой-шестом, вытянулся вперёд в отчаянном движении — и острая, закалённая гномья сталь, направляемая всей массой моего тела и отчаянием, вошла ему в незащищённую массивную шею, чуть ниже массивной челюсти. Я почувствовал, как лезвие с треском прошло через шкуру, сквозь мясо, плоть и ударилась обо что-то твёрдое, его позвоночник.

Тролль издал оглушительный, булькающий рев, из его пасти и раны на шее фонтаном хлынула тёмная, почти чёрная кровь, заливая меня с головы до ног. Он сделал несколько шатающихся шагов, слепо размахивая руками, а потом с грохотом, от которого, казалось, обрушатся своды, рухнул на землю, затихнув навсегда. Его туша перегородила почти весь проход.

Бой превратился в кровавую, яростную мясорубку. Оставшиеся четыре тролля, зажатые в узком туннеле, лишенные возможности манёвра, стали отличными мишенями. Гномы, воодушевлённые падением двух гигантов, продолжали бросать в них копья, стрелять, метя с глаза и шею, дрались с орками с яростью обречённых.

Эйтри, с топором в каждой руке, рубился как демон, его борода была вся в крови — своей и чужой. Я, подобрав упавший клевец, застрявший в шее тролля, подобрал пару орочьих тесаков и тоже ринулся в бой, разя орков из-за спин гномов, а когда смог, ударил одному из троллей по ноге, просто сделав там дырку.

Было, судя по крику, весьма болезненно.

Это было долго, грязно и очень страшно. Но, благодаря выбранной тактике и отчаянной храбрости гномов, всех шестерых троллей удалось уничтожить. Последний из них, пытаясь развернуться, чтобы убежать, застрял в узком проходе, и гномы просто закидали его камнями и добили копьями, как загнанного зверя.

Орки, лишившись своего главного козыря и видя, как их несокрушимые «союзники» один за другим падают под ударами «мелких бородачей», окончательно пали духом. Их контратака захлебнулась, а затем они просто обратились в паническое бегство, бросая оружие и раненых.

Быстрый переход