Не решит ли, что это очередная хитроумная уловка орков? Я не знал. Оставалось только ждать. И надеяться.

* * *

Прошло несколько часов. Мучительных, напряжённых часов.

Мы забаррикадировали единственный проход в наши «банные покои» телами убитых орков и предателей-людей, создав жуткий, но довольно эффективный бруствер.

Оставшиеся в строю гномы, измотанные до предела, заняли оборону, готовые к последнему бою. Еды у нас почти не осталось, но из источников, текущих прямо их горы, удалось вдоволь напиться и наполнить фляги.

Орки, лишённые короля, затихли, но никуда не делись. Мы были в сердце их владений.

Эйтри сидел рядом с пленным Гхырром, его топор лежал на коленях. Он не сводил глаз с орочьего короля, и я знал, что, если орки снова сунутся сюда, Эйтри не колеблясь прикончит их вождя, чтобы тот не достался им живым.

Глава 30

Люди это, иногда, тоже сделки

Я сидел, прислонившись к холодной каменной стене, и пытался не думать о том, что будет, если Фольктрим не придёт. Бежать нам было некуда. Других выходов из этих бань не было. Только через тот самый заваленный трупами проход, где нас, скорее всего, уже поджидали остатки орочьей армии.

Тупик. Полный.

И тут… снова это ощущение. Но на этот раз оно было другим. Не концентрированным ударом силы, как перед боем с гвардией орочьего короля, а мягким, всепроникающим светом.

В зале стало заметно светлее, как будто невидимое солнце пробилось сквозь многометровую толщу камня. Я посмотрел на гномов. Их усталые, измазанные лица озарились этим странным светом. И я увидел, как в их глазах, ещё недавно тусклых и обречённых, появляется… надежда. И не только надежда. Они как будто распрямились, их плечи развернулись, в руках крепче сжалось оружие. Они чувствовали прилив сил.

«Дикаис, — понял я. — Он снова здесь. Он услышал. Или… он просто решил удостовериться, что его инвестиции в меня не пропали даром?».

Я не знал, видит ли это кто-то ещё, или это только моё восприятие, усиленное предыдущим «контактом». Но я чувствовал это ясно. Древний бог был с нами. И он не собирался бросать нас на произвол судьбы.

А потом мы услышали его. Сначала — далёкий, едва различимый гул. Потом он стал нарастать, превращаясь в грохот, от которого, казалось, дрожали стены пещеры. И сквозь этот грохот прорвались звуки, от которых у каждого гнома в нашем отряде заблестели глаза. Боевые рога! Гномьи боевые рога! И яростные, многоголосые крики!

— Фольктрим! — выдохнул Эйтри, вскакивая на ноги. — Он пришёл!

Это была армия Алатора. Они ворвались в этот подземный лабиринт, как горный обвал, сметая всё на своем пути. Бой закипел где-то там, в задымлённых туннелях, из которых мы только что выбрались. Судя по звукам, оркам сейчас было очень несладко.

* * *

Прибытие основных сил гномов окончательно решило исход этой войны. Или, по крайней мере, этой конкретной битвы. Армия Фольктрима, свежая, полная ярости и жажды мести, обрушилась на деморализованных и дезориентированных орков, которые, лишившись своего короля и пострадала от дыма. Многие отряды орков бесцельно бродили по туннелям.

Началась тотальная зачистка. Гномьи боевые кличи смешивались с предсмертными воплями орков, лязг стали разносился по всему комплексу.

Мы, остатки моего героического отряда, могли наконец перевести дух. Я видел, как гномы опускаются на пол, многие просто скупо и стоически плакали — от усталости, от облегчения, от горя по погибшим товарищам. Победа… Да, это была победа. Но какой ценой!

Когда первые отряды Фольктрима пробились к нам, я увидел молодого короля. Он был в полном боевом облачении, его лицо было перепачкано кровью и копотью, но глаза горели триумфом.