— Ты уверен, человек-Рос? — спросил он наконец, и в его голосе не было ни капли сомнения, скорее, трезвая оценка. — У тебя есть опыт в таких делах? Это не просто махать железякой, это горы и это орки.

— Я служил в горах и сталкивался с орками, — я моих словах не было ни капли лжи, хотя истина была в том, что большая часть моего опыта — это бесчисленные часы, проведённые в стелс-миссиях, обороне виртуальных крепостей и командовании отрядами в различных игрушках. — Кроме того, после всего, что мы тут пережили, я уже, кажется, готов к чему угодно. Да и эти ребята, — я выразительно посмотрел на Зобгина и Брора, которые тут же выпятили свои широкие груди и громыхнули оружием, — мне помогут. Мы сможем задержать орков, дать основным силам уйти, выиграть время. Это лучше, чем если они ударят по всей колонне, когда мы будем растянуты на марше.

Братья-гномы, услышав мои слова, согласно заворчали, как два рассерженных медведя. После нашей ночной вылазки и моего, мягко говоря, нестандартного решения с пленным орком, они смотрели на меня если не с обожанием (гномы на такое вряд ли способны по отношению к человеку), то с явным, неподдельным уважением. И, похоже, были готовы идти за мной хоть в орочью пасть, хоть к самому Морготу на чай.

Фольктрим снова помолчал, переводя взгляд с меня на гномов, потом на Воррина, который стоял чуть поодаль, перевязывая раненую руку, и который едва заметно, но одобрительно кивнул. Решение было в политическом плане непростым: доверить арьергард, а значит, и жизни остатков его армии, человеку, чужаку. Но, видимо, мои предыдущие «подвиги» и поддержка Воррина сыграли свою роль.

— Хорошо, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучала твёрдость. — Арьергард — на тебе. Сколько солдат тебе нужно? Сотня? Пять сотен?

— В горах важно мастерство и тактика, численность тут мало на что влияет, разве что на потери. Мне бы хватило и полусотни не очень тяжёло вооружённых гномов помоложе и повыносливее.

— Возьми себе из гвардии короля и из любых отрядов, которые тебе покажутся нужными. Таков приказ короля и для них, и для тебя! Но постарайся чтобы эти воины увидели завтрашний рассвет.

— Постараюсь, Ваше величество, — кивнул я, чувствуя, как внутри что-то щёлкнуло. Ответственность.

«Что ж, Ростислав, — подумал я, ощущая знакомый холодок предвкушения, смешанный с тревогой. — Кажется, ты только что подписался на ещё один „побочный квест“ повышенной сложности. С эскортом и защитой VIP-персон. Только VIP-персоны на этот раз — это мы сами».

Я без труда прошёлся и набрал гномов, из тех, кто был молод, не ранен и в глазах горело желание помахать топором.

Тела короля Хальдора и ещё нескольких гномов, умерших от ран и холода этой проклятой ночью, с суровой молчаливой скорбью завернули в плащи и погрузили на импровизированные носилки, наспех сколоченные из обломков щитов и древков копий.

Раненых, тех, кто не мог идти сам, но у кого ещё теплилась жизнь, тоже распределили между более-менее здоровыми воинами.

Каждый шаг отдавался болью, каждый вздох был мучителен, но никто не жаловался. И наш скорбный, измотанный, поредевший отряд двинулся в путь.

Буран утих, в горах наступило тревожное утро.

Мы двинулись вниз. В отличие от отца, молодой король сформировал и авангард и четыре боковые отряда, которые должны были двигаться параллельно основному войску.

Вот только в горах это не всегда возможно.

Мы спускались с ледника в серую, поросшую соснами долину, а снег всё ещё валил крупными, мокрыми хлопьями, затрудняя движение и скрывая возможные опасности в белёсой пелене.

Гномы-пастухи, или как их там правильно называть, оказались настоящими молодцами.

Они уверенно вели нас по каким-то одним им известным звериным тропам, петляя между скальными выступами, обходя глубокие сугробы, куда можно было провалиться по пояс, и опасные ледяные карнизы, готовые обрушиться от любого неосторожного движения.