Я поднял второй палец.

— Второе: срочно, немедленно, организовать эффективную военную разведку. Не ту, что была у покойного короля Хальдора, когда «секретные туннели» оказываются просто удобной дорогой в ловушку. А настоящую, глубокую разведку. Нам нужны глаза и уши в тылу врага. Мы должны знать о каждом их шаге, о каждом их плане ещё до того, как они начнут его осуществлять. Нам нужны «юниты-скауты», которые смогут проникать на их территорию, собирать информацию, брать «языков», устраивать диверсии.

Я поднял третий палец.

— Третье: нужно понять экономическую основу их силы. Разговоры о том, что они просто дикие, подлые дикари и им почему-то везёт, меня не убеждают. Такая армия, как у них, не может существовать на голом оптимизме. Они куют клинки, значит, у них есть кузницы и руда. Они закупают или производят продовольствие, значит, у них есть источники снабжения. Где всё это находится? Кто их снабжает? Может, у них есть тайные торговые пути с какими-то другими народами или даже с продажными людьми? Это нужно выяснить и ударить именно по этим точкам. Перекрыть им кислород. Лишить их ресурсов. «Экономика войны», если хотите. Без оружия и еды ни орк, ни человек, ни гном долго не провоюет.

Я закончил и замолчал, тяжело дыша. В зале стояла напряжённая, почти звенящая тишина. Гномы смотрели на меня, и я не мог понять, что отражается в их глазах, гнев, недоверие, или, может быть, проблеск понимания.

«Ну вот, выложил всё, что накипело, — подумал я. — Либо пан, либо пропал. Сейчас либо скажут, что я умник хренов и пошлют куда подальше, либо…»

Первым тишину нарушил какой-то молодой гном, сидевший недалеко от Фрора. Он нерешительно поднял руку, как школьник на уроке.

— Э-э-э… то, что ты говоришь про разведку, человек… — начал он, запинаясь. — Это точь-в-точь как… Есть такие… гномы. Ну, как гномы… Отверженные. Те, от кого отказались кланы за какие-то проступки, или кто сам ушёл, был изгнан или клан распался. Их называют «Безродными» или «Тенями Гор». Они живут особняком, не подчиняются королю, воюют с орками по-своему, партизанят втихаря. Говорят, у них есть свой негласный лидер… или лидерша… Эйтри. Очень… умелый лидер и опасный. Они знают орочьи тропы, наши туннели, природные каверны. Они воюют сами по себе, берут пленных, даже, говорят, несколько раз меняли наших пленных на орков. И орки их боятся больше, чем наши клановые дружины.

Он замолчал, смущённо оглядываясь на других лидеров, словно сказал что-то неприличное.

— Но… — продолжил он ещё тише, — остальные гномы… клановые… они не станут с ними говорить. Эйтри и его последователи — «безродные», изгои. А для нас клан и род — это всё. Связываться с ними, значит, запятнать свою честь.

Я внимательно слушал. Эйтри… Отверженные гномы-партизаны… Это могло быть очень, очень интересно. Скрытая фракция. Потенциальные союзники, обладающие уникальными навыками. Или просто ещё одна головная боль. Но информация о них — это уже что-то. Это зацепка.

В зале снова повисла тишина. Все смотрели на Фольктрима. Решение было за ним. Прислушается ли он к совету чужака? Пойдёт ли на то, чтобы связаться с изгоями ради спасения своего народа?

Фольктрим долго молчал, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он взвешивал на невидимых весах судьбу Алатора. Наконец, он медленно поднял голову и посмотрел прямо на меня. Его глаза были решительны и холодны, как сталь гномьего топора.

— Рос, — его голос прозвучал твёрдо, без тени сомнения, разрезая напряжённую тишину. — Я назначаю тебя ответственным за организацию разведки. Раз уж ты всё придумал. Если считаешь нужным… И поскольку ты, при всём уважении, не член семей.