|
Армия выведена из игры. Тюрьма захвачена, политические заключённые освобождены и вооружены, создавая второй фронт в тылу у правительственного квартала. Административная власть в лице Петурио на нашей стороне. Гильдия воров обезглавлена и деморализована. Мосты и ключевые точки под нашим контролем.
Все было готово.
«Время активации плана: через час. Все системы готовы к запуску. Вероятность успеха: семьдесят три процента. Приемлемо».
Я перевёл взгляд с северных ворот на юго-запад, в сторону Арены. Оттуда доносился рёв тысяч глоток, жаждущих крови.
Звук был животным, первобытным — это кричала толпа, охваченная кровожадным экстазом. Я почти физически ощущал эту волну ярости и предвкушения, которая катилась над городом, как цунами из человеческих эмоций. Главное представление вот-вот должно было начаться. Там, на залитом полуденным солнцем песке, Хьёрби и Джингри должны были нанести первый удар.
А мы — подхватить падающее знамя и завершить начатое.
— Слышишь? — Рэд наклонил голову в сторону Арены. — Они уже готовы. Голодные. Злые. Им нужна кровь, и неважно, чья.
— Оооо! Они получат её, — ответил я. — Больше, чем смогут выпить. Пора, — сказал я Рэду. — Нам тоже нужно занять свои места в зрительном зале.
Мы спустились с крыши по лестнице, которую я заранее приставил для удобства обзора.
Наши сапоги мягко коснулись булыжника переулка. Мы растворились в узких проходах между домами, направляясь к эпицентру бури.
Последний акт трагедии короля Коннэбля начинался. И мы были его незваными гостями.
«Мы вас во сне ухватим за бока… На шумный праздник пушек и клинка, мы к вам придёт незваными гостями… И чёрт возьми, никогда мы не умрём, пока… Качаются стропила над снастями».
Примерно так пели в моём мире.
А здесь я так живу.
История писалась сегодня, здесь, кровью и сталью. И я собирался убедиться, что она будет написана правильно.
«Операция » Королевский Приказ ' завершена успешно. Переходим к музыкальной кульминации'.
* * *
Арена Ворона. Многие горожане и я разделял их точку зрения, это место ненавидели и побаивались каждой фиброй души.
Оно было квинтэссенцией, концентрированным выражением всего, что я презирал в этом прогнившем королевстве: тупой, первобытной, кровожадной жестокости, возведённой в ранг национального развлечения и доблести.
Сюда сгоняли тех, кого король посчитал возможным убить публично, заставив драться друг с другом до смерти на арене или от ран.
Воздух здесь был тяжёлым, спёртым, пропитанным тысячами запахов, сливающихся в единую тошнотворную гамму: кислый дух пота тысяч немытых тел, липкий запах пролитого дешёвого эля, жирный чад жаровен, на которых шипело мясо сомнительного происхождения, и, конечно, едва уловимый, но вездесущий металлический привкус старой крови.
Этот запах въелся в песок, в камень, в само основание Арены, став её неотъемлемой частью.
Рёв толпы был почти физически ощутим. Это был не просто звук, а низкочастотный гул, который вибрировал в груди, бился о стены, отражался от каменных ярусов и давил на барабанные перепонки, сливаясь в единый, первобытный, животный вой.
Тысячи людей, от благородных вельмож до портовых грузчиков, объединённых одной простой и низкой страстью — жаждой увидеть чужую боль и смерть.
Мы с Рэдом, братьями-квизами и нашим штурмовым отрядом, как и было запланировано, растворились в этой ревущей массе. Заняли места на средних ярусах не слишком высоко, чтобы всё видеть в мельчайших деталях, и не слишком низко, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Мы были просто каплями в этом грязном, бурлящем море. Но мы были каплями яда, готовыми в нужный момент отравить весь этот прогнивший до основания организм. |