Навык можно совмещать с обычным зрением, ходить, разговаривать и получать информацию от птицы, но если сосредоточится и закрыть глаза, то картинка будет лучше, я больше увижу и буду лучше управлять птицей.

Я направил своего пернатого шпиона за стены, к вражескому лагерю.

В стороне от основного лагеря, ближе к лесу, два десятка солдат, словно муравьи, трудились над каким-то странным и незнакомым мне сооружением. Они чего-то таскали и ругались.

В центре этой действа возвышалась сложная конструкция из балок и противовесов. Я не был инженером, но даже с высоты птичьего полёта было ясно, эта фиговина не сулит мне и городу ничего хорошего.

Это новая фигура на доске.

Я заставил сокола сделать несколько кругов, запоминая каждую деталь, каждую балку, каждый рычаг. Затем я разорвал связь и встал.

Схватив уголёк, я на чистом листе пергамента попытался воспроизвести увиденное. Получилось криво, косо, как рисунок ребенка, но основные конструктивные элементы я передал. С этим наброском я, не теряя ни минуты, решительно покинул дом Пратна Остроглаза и помчался в гномий квартал.

Старейшина не обманул.

Они работали от стариков и до детей. И кузницы гномов действительно не умолкали ни на секунду. Воздух здесь был густым от жара горнов и запаха раскалённого металла. Торим, старейшина, одетый в чистую рубаху, был в одной из мастерских.

Его лицо, и без того похожее на обветренный гранит, было мрачным и сосредоточенным.

— Сэр Рос! — пророкотал он, заметив меня. — Уже на ногах?

— Ага, старейшина, — ответил я, протягивая ему свой рисунок. — Поспишь тут. Взглянете на это? Я тут разведкой своей усмотрел вот такое чудо-юдо у нас за стенами. Не подскажете, что это за дьявольщина?

Торим взял пергамент, долго разглядывал мои художества, хмыкал, чесал свою густую бороду. Потом подозвал ещё нескольких гномов-мастеров. Они столпились вокруг рисунка, обмениваясь короткими, гортанными фразами на гномьем. Я видел, как их лица становятся всё серьёзнее.

— Хм. Ну, это всё конечно криво и примитивно, но суть ясна, — наконец произнес старейшина, возвращая мне рисунок. Его глаза смотрели на меня тяжело и без былого оптимизма. — Это, лорд-протектор, называется требушет.

— Как катапульта, только намного хуже для нас, дальше бьёт, точнее и всё прочее? — мрачно уточнил я.

— Ну да, осадная машина, основанная на силе противовеса, — пояснил другой гном, вытирая руки ветошью. — Гораздо мощнее и точнее обычной катапульты, работающей на скрученных жилах. Если он выглядит так, как на рисунке, то он уже собран и практически готов к эксплуатации. Такая конструкция сможет швырять камни размером с лошадь на расстояние в четверть лиги. Достаточно, чтобы пробить наши ворота. Да в принципе и любые ворота.

В кузнице повисла тишина, нарушаемая лишь шипением остывающего металла. Я почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Вот ведь… Я-то ждал, что они снова пустят таран. А они решили повысить ставки.

— Уважаемые гномы, — медленно стал говорить я. — Насколько я понимаю, остановить такую штуку мы не сможем?

— Не представляю себе, как. Может быть, маги что-то придумают?

— Маги… Нет. Я, конечно, уже многое просил у общины гномов…

Старейшина Торим с достоинством кивнул. Это правда, его община провела массу работы по укреплению города.

— Мне нужны щиты, — сказал я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. — Полторы сотни щитов. Больших, прямоугольных, из цельного листа металла.