Однако это была просто ложка мёда в большом чане с… скажем так, дёгтем.

А если так?

Я узнал при помощи Роя, где мэр и пришёл за ним, решив не использовать для разговора Рой, а пообщаться лично.

Он оказался у одного из складов, где, засучив рукава, лично руководил раздачей провизии.

Тибо смертельно устал за последние дни, однако его глаза светились гордостью.

— Лорд-защитник! — воскликнул он, заметив меня. — Вы вовремя! Хотите похлёбки, кухарки сегодня превзошли себя!

— Позже, мэр, — прервал я его. — У меня к Вам деловой вопрос. А куда Вы деваете весь мусор от расчистки улиц?

Тибо сразу сник. Радость на его лице сменилась озабоченностью, как у завхоза, у которого внезапно спросили про недостачу.

— Ох, лорд-защитник, это огромная проблема! — запричитал он. — Мы… мы просто сваливаем его во дворы нескольких отсутствующих горожан и уже завалили их доверху. Это негигиенично, там уже полно крыс, я боюсь, что может начаться эпидемия, однако…

— Отлично, — оборвал я его снова.

Мэр опешил:

— Что… что «отлично»?

— То, что у нас есть горы строительного материала прямо под носом, а вы видите в этом только мусор. А мне нужна фортификация.

— Что?

— Я заказал плотникам большие запорные конструкции.

— Какие?

— Ворота, перекрывают щитами на высоту в семь метров, это теперь громадный куб, колоссального размера, только он пустой.

Не давая ему опомниться, я потащил его к центральным воротам. По пути я на ходу излагал свой план, простой и грубый, как дубина. Тибо слушал, и его глаза округлялись все больше и больше.

Через полчаса у ворот уже кипела работа. Я выдернул из-за столов пятую роту ополчения, состоявшую в основном из плотников, столяров и прочих мастеров.

Ремесленники, засучив рукава, делали своё дело.

Вскоре к ним присоединились и другие ополченцы.

Я отдал приказ всем свободным ротам таскать тот самый «мусор» из дворов.

Десятки, а затем и сотни людей с носилками, тачками и просто в руках потянулись к воротам, неся камни, землю, обломки бревен, битый кирпич — все, что могло составить «массу».

Пространство между воротами и строящейся опалубкой начало медленно, но верно заполняться. Идея была до смешного проста: если враг пробьёт наши ворота, его будет ждать не триумфальный вход в город, а десять метров плотно наваленного мусора, брёвен и хлама.

Конечно, они могут его расчистить, это вопрос времени, но время мне как раз и было нужно.

Время и место.

Мне нужно было знать, что местом прорыва не станут ворота. А в том, что, имея требушет, они произведут прорыв, я уже не сомневался.

Пока шла эта титаническая работа, ко мне подошла делегация гномов. Они, как и все, были измотаны, их бороды были в пыли, а глаза красные от бессонных ночей. Но шли они с гордостью.

— Лорд-защитник, — пробасил он. — Мы закончили.

За их спинами другие гномы выкладывали в ряд то, над чем трудились всю ночь в своих кузницах. Большие, прямоугольные, металлические щиты. Ручки обмотаны тканью или полосками кожи, странное требование, хотя так иногда делают для амортизации удара.

В моём случае причина была в другом.

— Это… великолепно, — искренне сказал я, проводя рукой по холодному металлу. — Вы превзошли себя, мастера-гномы.

Я потёр лицо, оно было масляным и потным от беготни и работы, а руки, напротив, шершавыми как наждак.

— Четвёртая рота! Ко мне! — заорал я.

Ополченцы, таскавшие мусор, с недоумением и опаской подошли.