Тем не менее, многие из несчастных животных не дожили и до утра.

Принц Ги подъехал ближе, наблюдая за работой похоронных команд.

— Ты хоронишь их? — в его голосе было удивление. — Большинство просто оставили бы их на съедение стервятникам.

— Я не большинство, а отношение к мёртвым в большей степени характеризует живых, чем мёртвых, — ответил я, не глядя на него. — Я мог бы ответить, что оставлять тысячи гниющих трупов, значит напрашиваться на чуму. Что я воюю с армиями, а не с болезнями. Но на самом деле я считаю куда проще, — я на мгновение замолчал, — мёртвый солдат — это просто мёртвый солдат. Его война окончена. Всё, что я могу для него сделать — похоронить достойно. Всё, на что я могу надеяться, это то, что меня в своё время похоронят достойно.

Мы проехали к полевому госпиталю, который теперь напоминал растревоженный улей.

Мои медики, ведьмы Бреггониды и несколько учеников Фомира, работали бок о бок с врачами Бруосакса. Последние, оправившись от первоначального шока, с головой ушли в работу. Страх сменился профессиональным азартом. Раненые, независимо от цвета формы, получали помощь.

Фомир, бледный и осунувшийся, сидел на ящике у входа в шатёр, прихлебывая что-то из фляги. Выглядел он так, будто из него высосали не только всю ману, но и саму жизнь. Рядом стояла Бреггонида, помешивая в котелке какое-то дымящееся варево с отвратительным запахом.

— Как ты, мой магистр? — спросил я, остановившись перед ним.

— Как выжатый лимон, командор, — прохрипел он, не поднимая головы. — Если сейчас кто-то попросит у меня хотя бы искру, я его прокляну до седьмого колена. Исключительно словами, на большее сил нет.

— Твоя магия… и магия Бреггониды… это было сильно, — признал я. — Вы спасли армию. Если бы фланги пали, враг продавил бы их до освобождения своей конницы, потом Эммей бросил бы в бой резервы, а наличие лесных стрелков в тылу ничего бы не поменяло.

Фомир фыркнул:

— Не напоминай. Я чувствую себя так, будто меня окунули в болотную жижу. Эта её «дикая сила»… она грязная, неправильная. Но, чёрт побери, она сработала.

— Потому что она настоящая, академик, — проскрипела Бреггонида, не оборачиваясь. — Реальная жизнь, пацан! А не эти ваши формулы из книжек.

Они были готовы затеять свою обычную перепалку, но сил не было даже у них. Победа высосала их до дна. Но они сделали невозможное. Они смогли переломить вражескую магию, и это спасло тысячи жизней.

С нашей стороны, само собой.

Пока на поле кипела работа, я занялся дипломатией.

Точнее, её суррогатом, который был мне доступен. Я велел привести ко мне старшего врача армии Бруосакса, того самого седовласого мужчину с усталым лицом. Вместе с ним пришли ещё несколько пленных офицеров, которых мои люди выловили из общей массы беглецов.

Они стояли передо мной, грязные, измотанные, но не сломленные. Врач смотрел на меня с настороженным любопытством. Офицеры — с плохо скрываемой ненавистью.

— Я отпускаю вас, — сказал я без предисловий. — После оказания первой помощи мы сформируем обоз из вас, медиков и раненых. Все, кто смогут уйти или уехать. Особо тяжёлых оставим в местных деревнях на попечение парочки врачей, которые вызовутся их дохаживать. Ну или участвовать в похоронах, тут уж как повезёт. Мы разграбили обоз, но кое-что оставили. Так же у вас будут и сами телеги, фургоны, кони, фураж, продовольствие на путь до провинций, которые контролируют силы Вейрана.

На лицах пленных отразилось откровенное недоумение.

— Вы… отпускаете нас? — переспросил старший офицер, капитан с перевязанной головой.