— А там нет дорог, это сплошная пуща. Или эльфы-контрабандисты знают тропы? — спросил Фомир и посмотрел на Фаэна и на Орофина, словно те могли что-то пояснить за сородичей.

— Не знают и вообще терпеть не могут это место, — ответил я. — Сторонятся. Но у нас есть один внезапный козырь. Начинается на «Хайц», заканчивается на «груг».

— Чего? — сдвинул брови Мурранг.

Хайцгруг привстал и сделал шаг вперёд. Половицы скрипнули под его весом. Он нервно нахмурился, потому что не любил все эти совещаний и сборища, в том числе потому, что боялся выглядеть глупо.

— Друг Хайцгруг, я правильно помню, что ты родом оттуда? — спросил я, указывая на карту. — Из Эдвиншта.

Орк медленно кивнул:

— Так точно, командор. Мой род входит в клан Чёрного Мха. Это у западной границы леса.

Я повернулся к остальным.

— Вы слушаете меня и думаете, что я сошёл с ума. Послушайте того, кто называет этот «ад» домом. Хайцгруг, расскажи им. Что такое лес Шершней?

Хайцгруг откашлялся. Он переминался с ноги на ногу, чувствуя на себе тяжесть десятка взглядов.

— Ну… Это… Лес — это целый мир. Большое место, — начал он хриплым голосом. — Там нет хозяина. Король в Монте говорит, что это его земля. Но там нет почты, нет сборщика налогов и вообще ни одного чиновника.

— Не так и плохо! — Фаэн отсалютовал орку бокалом с вином. — Само по себе превращает это место в рай.

По залу пробежал смешок,

Хайцгруг приободрился.

— Уважаемый комполка, а почему его называют лесом Шершней? — спросил Новак. Майор смотрел на орка без высокомерия, с профессиональным интересом бывшего атамана. Тут надо помнить, что Новак, как и Хайцгруг когда-то был атаманом разбойников.

— Не из-за насекомых, — Хайцгруг покачал головой. — Хотя гнуса там много. Летом тучи такие, что солнце закрывают. Зимой снег по грудь. Шершни — это мы. Местные. Хотя изначально так звали одних злобных рыцарей.

Орк поднял голову. В его глазах вдруг вспыхнула гордость.

— Нас много, родов, семей, одиночек и групп, объединённых в кланы. Орки. Иногда гоблины и люди, которые бежали от закона. Мы нападаем, жалим. Мы не дерёмся строй на строй. Мы ударили и ушли. Укусили и исчезли. Как шершни. Если тронешь гнездо, вылетит рой. И ты умрёшь, даже если ты медведь.

Я увидел, как изменилось лицо Фаэна. Эльф перестал чистить ногти и внимательно слушал. Тактика «бей и беги» была ему вполне понятна.

— Расскажи про местность, — потребовал я. — Мои офицеры боятся болот.

— Болота есть, — подтвердил Хайцгруг. — Но это маленькие болотца под корнями деревьев, ветви которых переплелись как космы немытого бродяги. Наш лес не похож ни на один, который вы видели. Там старые деревья. Сердитые, некрасивые, большие, с торчащими корнями. Очень старые. Корни торчат из земли как лапы. Хватают. Идёшь, а посреди бурелома торчит кусок скалы. Или наоборот, овраг. Ровное место под огородик трудно найти, весь лес Шершней такой. Телеги там не пройдут. По лесу даже пешком пройти трудно.

— Вот видишь! — воскликнул Хрегонн. — Обоз встанет в первый же день!

— Но там есть Сосновый тракт, — неожиданно добавил орк.

Я поднял руку, останавливая готового возразить гнома:

— Продолжай. Что за тракт?

— Старая дорога, — Хайцгруг провёл толстым пальцем по карте, рисуя невидимую линию через зелёную пустоту. — Единственная, времён эпохи Магов. Камень врос в землю, но идти можно. Она идёт с севера на юг, через сердце леса. Но там почти никто не ходит.

— Почему? — спросил Хрегонн.

— Потому что там живут такие как я, злые орки, — просто ответил Хайцгруг и это само по себе многое объясняло.