— Посреди леса руины. Старый лорд Шершень был рыцарем, убийцей, мучителем и сильным магом. Он воевал с собственными орками и королями Монта триста лет назад. Однажды короли поддержали орков, вожди осадили замок, была страшная битва, в которой многие орки погибли. Орочьи шаманы пожертвовали жизнями и наложили проклятие. Замок разрушился, род лордов Шершней прервался. Плохое место. Теперь орки живут свободно и постоянно друг с другом воюют.

Я перехватил взгляд Новака. Майор чуть заметно кивнул. Заброшенный имперский тракт — какая-никакая дорога, а руины крепости в центре непроходимого леса можно использовать как базу, если восстановить. Мои офицеры учились использовать инфраструктуру. Пусть разрушенную, пусть проклятую, загаженную, но инфраструктуру.

— А что на севере? — спросил я. — Леголас говорил про северные перевалы.

Хайцгруг нахмурился, вспоминая.

— На севере лес светлее. Это всё ещё лес Шершней, но там орки не живут. Конвенция!

— Что за конвенция? — уточнил я.

— Не знаю, босс. Но орки договорились с королями в Монте. Орки живут в своих грязных страшных лесах, а король охотиться там, где лес редкий и есть много светлых полян. Скучно и пусто. Бруосакские короли сделали там королевский заповедник. Отец нынешнего короля любил там охотиться на вепрей. Там стоит Охотничий Домик.

— Домик? — переспросил Фомир скептически. — Избушка лесника?

— Нет, — Хайцгруг покачал головой. — Я никогда не видел, но думаю, что там большой дом. Из камня и стекла. С красивой крышей. К нему идёт хорошая дорога от столицы. Всего три дня пути для всадника от Монта.

— То есть, мы станем к Монту ещё ближе? — уловил главное Мурранг. — Босс, ты же сам сказал, что чем ближе, тем опаснее. А там есть путепровод для карательных отрядов.

— Хайцгруг, — я проигнорировал слова Мурранга, и обратился к орку. — А чего в лесу Шершней нет?

Орк задумчиво почесал подбородок.

— Власти и порядка? — предположил он.

— Я про местность. Есть посевы?

— В лесу Шершней нет ни одного поля, нет полянок, нет дорог, одни тропы. Мы не сеем зерно, есть только огородики и охота.

— Значит, — подвёл я итог, разрушая остатки сомнений. — Лес непроходим для армии Вейрана. Мёртвая зона для всех. Но, мы не все. Мы лучше, более организованы, дисциплинированы, многогранны. Для прохода у нас есть орки. Кроме Хайцгруга у нас в Штатгале два десятка орков оттуда родом.

Я поднял взгляд на офицеров. Они молчали.

— У нас есть три варианта. Вариант А: сидеть здесь и ждать армию возмездия Вейрана. Это стопроцентный вайп. Вариант Б: бегать по округе в попытках поймать Эссина и ввязаться в партизанскую войну на истощение без базы и ресурсов. Шанс на успех — ноль целых, хрен десятых. Вариант В: сменить игровую доску.

Я постучал пальцем по зелёному пятну леса:

— Перехватить инициативу. Да, в ужасном, скорее всего, месте. Да, там, где нет тёплых туалетов и мягких перин. Но если вы забыли, Штатгаль возник вообще в сердце Кмабирийских болот. Пока мы спали в тесных казармах, вокруг бродили скелеты.

— Моя родина — не ужасное место! — прорычал орк. В его голосе звенела обида ребенка, чью любимую игрушку назвали мусором. — Это прекрасное место. Для охоты. Для песен. Там деревья помнят имена предков!

Фомир не удержался. Его губы скривились в привычной язвительной усмешке:

— Именно поэтому ты оттуда свинтил в первой же юности, да, Хайцгруг? От большой любви к песням и комарам размером с кулак?

Орк сжал кулаки, но не ответил. В целом маг был прав, лес — это своего рода гетто.

— Значит так, — я выпрямился и включил командный тон. — Планируем выход.