— Поехали. Поторопимся. Нам надо набрать расстояние.

Путешествие домой оказалось намного легче, чем первое путешествие Лоретты в деревню. На этот раз она имела лучшее представление о том, как найти воду, поэтому ей не пришлось тратить много времени на поиски. В первый день они с Эми постоянно смотрели одним глазом на горизонт позади себя, в ужасе ожидая появления команчей. На второй день они обе слегка расслабились. К третьему Эми решила, что Охотник не станет их преследовать.

— Он, должно быть, обрадовался, что избавился от нас, — размышляла вслух Эми. — Они могут преодолевать в день расстояние вдвое больше того, что преодолеваем мы. Что еще могло задержать его так долго?

Лоретта не испытывала на этот счет никаких иллюзий. Охотник последует за нею на край света, если в этом возникнет необходимость.

— Может быть, это провидение. Слава Богу, что он не добрался до нас.

— Если он сказал, что убьет каждого, кто поможет тебе, куда мы поедем?

Эми задавала этот вопрос дюжину раз.

— В форт Белнап. Там расположен штаб пограничного патруля. Даже Охотник не может взять форт.

— А что, если там не окажется пограничного патруля? Что, если они отправились по восемьдесят девятому меридиану?

— Тогда нам будет плохо. Нам придется отправиться домой, собрать кое-какие припасы и уехать.

— Куда?

— Куда-нибудь — до тех пор, пока мы не найдем безопасного места. Может быть, в Джексборо. Может быть, в другой форт. Мне нужна карта, вот что.

Эми окинула взором бескрайний простор, расстилавшийся перед ними.

— Карта, Лоретта Джейн? У меня где-то в глубине моего сознания сидит мысль, что мы откусили слишком большой кусок, который нам не прожевать.

— Все хорошо. Доверяй мне. Я приехала в деревню Охотника, не так ли?

— Только благодаря указаниям Охотника!

— Ну что ж, начиная с этого момента, я буду следовать указаниям своего носа.

— Пользуйся им, пока он есть у тебя. Лоретта закатила глаза.

— Не можешь ли ты попытаться быть оптимистичнее? У нас все будет хорошо. Я знаю это.

Несмотря на произносимые ею слова, в горле Лоретты образовался ком ужаса. Она молила Бога, чтобы оказаться правой.

Мать Охотника стояла над ним, заламывая руки, пока он собирал свое снаряжение, чтобы уехать.

— Мой tua, твой гнев очень горяч. Я боюсь за твою женщину, когда ты найдешь ее.

Весь в напряжении, Охотник Прошел мимо матери к лошади.

— Она обесчестила меня.

— Она не знает наших обычаев. Разве оставить своего мужа считается бесчестием у ее людей тоже?

Охотник перекинул сумки через спину своего жеребца, закрепив их на подпруге.

— Это бесчестие здесь.

— Охотник, не задержишься ли ты для разговора со мной?

— Нет. Ты говоришь женские разговоры. Почему моего отца нет здесь? Я скажу тебе почему. Он знает, что она разогнала лошадей всех мужчин в деревне, оставив нас беззащитными в случае нападения. Он знает, что она ушла без разрешения. Он знает, что она обесчестила меня! Он сидит в своем вигваме и говорит, что это будет достаточно точно хорошая вещь, если я найду и побью ее.

— Он сидит в своем вигваме, потому что у него болят старые колени. Пойди и поговори с ним.

— У меня нет времени. Я должен быстро ехать, чтобы поймать мою женщину. — Охотник попытался войти в вигвам, но мать загородила ему дорогу. Он вздохнул и уперся руками в бока.

— Pia, ты испытываешь мое терпение. Я устал. И очень сердит.

— Лошади все нашлись. Никакого вреда не было причинено.

— Понадобилось два дня, чтобы собрать их! Это никогда не кончится! И ты называешь это не причинить вреда? Какое бы наказание я ни выбрал, моя женщина заслуживает его и даже больше.