Отломив горбушку хлеба, она откусила большой кусок и повернулась, улыбаясь, с вздувшейся щекой.

— Боже, как вкусно! Мне так надоело вяленое мясо и орехи. Хочешь немного?

— Потом. Нам нельзя медлить. Давай соберем пищи и уедем.

— Не увидевшись с мамой?

— У нас нет времени.

— Я никуда не уеду, пока не увижусь с мамой. Охотник гонится не за мной!

— Он схватит тебя и вернет назад точно так же! У него сумасбродные представления о семье. Он считает, что ты теперь принадлежишь ему. Он считает, что дядя Генри плохо заботится о тебе.

— Он совершенно прав. Папа не заботится ни о ком, кроме себя самого.

Лоретта взяла винтовку со стойки и залезла в шкаф за патронами.

— Приготовь этот хлеб, чтобы взять с собой, Эми. Потом пойди в кладовку и возьми все, что увидишь — вяленое мясо, кукурузную муку, сушеные фрукты. Теперь поторопись! Если мы будем копаться, Охотник может догнать нас.

Менее чем через час девушки были почти готовы к отъезду. Эми только что вышла, чтобы оседлать свою лошадь, и Лоретта собиралась присоединиться к ней, когда Эми влетела назад в дом, захлопнув дверь за собою.

— Черт побери, Охотник здесь! Сердце Лоретты сжалось.

— О Боже, опусти засов, Эми!

Лоретта схватила кровать и отодвинула ее, освободив крышку погреба. Эми поспешила ей на помощь, ее маленькое лицо было искажено гримасой страха…

— Они видели тебя? — крикнула Лоретта.

— Не думаю. Но наши лошади на виду! Они все поймут, Лоретта Джейн! Что, черт возьми, нам делать?

— Прятаться! — Лоретта подняла крышку люка и толкнула Эми вниз по ступеням. Схватив винтовку, она с беспокойством огляделась вокруг, чтобы удостовериться в том, что кровать стоит ровно и покрывала не смяты. Если что-нибудь, какая-нибудь мелочь будет выглядеть странно, Охотник обратит на нее внимание и поймет, что кровать двигали. Как только он придет к такому выводу, у него уйдет немного времени, чтобы подумать о погребе. Она уже не считала команчей глупыми, а Охотник был умнее всех.

Торопясь вслед за Эми, Лоретта опустила крышку люка за собой. Влажная, пахнущая плесенью темнота обволокла ее. Она нащупывала в темноте оставшиеся ступени. Бледные полосы света, проникавшие через щели в полу, освещали бледное лицо Эми. Укрытие было маленьким — погребок размерами в четыре квадратных фута и достаточно глубокий, чтобы они могли выпрямиться. Лоретта оттолкнула Эми в угол и встала перед нею, держа винтовку наготове.

Топот копыт приближающихся лошадей эхом отдавался в голове Лоретты. Она чувствовала позади себя дрожь Эми. Прозвучал голос Охотника, отдававшего какую-то команду на языке команчей. В следующую минуту он прокричал:

— Белые Глаза, пришли ко мне мою женщину! Лоретта вздрогнула. Гнев, зазвучавший в его голосе, ударил по ее натянутым нервам. Последовала тишина, долгая, давящая на уши тишина. Она представила себе Охотника, всматривающегося в оленью кожу, закрывавшую окна, и как меняется выражение его лица, когда он начинает понимать, что никого в доме нет.

Скрипнуло дерево. Вздрогнув, Лоретта подняла голову. Кто-то ступил на крыльцо. Застонала другая доска, потом другая. От напряжения у нее заболели глаза. Застыв в страхе, она ждала. Чуть позже дверь с грохотом распахнулась, и ноги, обутые в мокасины, мягко ступили на пол хижины. Она ощущала близость Охотника всеми порами кожи. Прижавшись к Эми, она не отрывала глаз от крышки люка.