Пока она молилась, она прислушивалась к звукам и шорохам, которые подтвердили бы присутствие Охотника, а в том, что он был рядом, она не сомневалась. Она была уверена так, словно он сам сказал ей об этом, что Охотник наблюдает за нею. Она знала, что пока белые мужчины не причиняют ей и Эми никакого вреда, он удовлетворяется тем, что едет на расстоянии выстрела, наблюдая за ними издалека.

В последнюю ночь пути вера Лоретты в Охотника была вознаграждена. Когда все улеглись спать, поблизости раздался крик койота. Голос его повысился до скорбного призыва, который вызвал дрожь и заставил подняться волоски на задней стороне шеи. Она повернулась на бок, спиной к костру, чтобы иметь возможность смотреть в темноту. За пределами освещенного пространства шевельнулась тень. Койот снова закричал.

Теплота распространилась по ее телу. Как можно незаметнее она сцепила свои указательные пальцы в знак дружбы. Если Охотник был там, он увидел это и узнал, какую песню поет ее сердце.

Камень вдавился в живот Охотнику, но он не замечал этого. Прижимаясь плотнее к земле, он не отрываясь смотрел на светящийся костер и маленькую женщину, которая лежала, повернувшись в сторону леса. Мысленно он был рядом с нею, касался рукой ее щеки, шептал слова любви. Он жалел теперь, что не научил ее, как распознавать его крики в подражание различным животным, чтобы она знала, что он с нею, что находится рядом уже больше шести дней.

Охотник запрокинул голову и снова закричал. Звуки его криков устремились к небу, постепенно затихая. Когда он снова опустил взор, Лоретта улыбалась. Она сцепила пальцы, взор ее глаз был устремлен к тому месту, где он лежал. Она узнала его зов. Может быть, он научил ее такому, о чем сам не догадывался. Боль пронизала его, боль, такая острая и такая глубокая, что у него перехватило дыхание. Знак дружбы. Через несколько коротких дней ее сердце никогда не пропоет песню дружбы к нему.

Спустя два дня наемники доставили Лоретту и Эми в форт Белнап. Получив письмо от мистера Стейнбаха, свидетельствовавшее о благополучной доставке девушек, головорезы отправились на Юг получить обещанные им деньги. Наконец Лоретта и Эми, сопровождаемые Стейнбахом, могли преодолеть последний отрезок их пути.

Когда они прибыли на ферму Мастерсов, путешествие Лоретты и Эми домой было закончено. Они спешились с лошадей, позаимствованных у мистера Стейнбаха, и попали в объятия Рейчел с поцелуями сквозь слезы. Рейчел, исхудавшая, с запавшими глазами от постоянного беспокойства, не могла удержаться от того, чтобы не трогать Эми, не хотела выпускать ребенка из поля своего зрения. Эми уклонилась от ответов, когда ее стали расспрашивать об испытаниях, которые выпали на ее долю в лагере Сантоса, и Рейчел не стала докучать ей вопросами.

Как ни рада была Лоретта увидеть свою тетю, она поднималась по просевшим ступеням со смешанными чувствами и оглянулась через плечо в надежде увидеть на горизонте фигуру Охотника. Он придет за нею теперь. Необъяснимое возбуждение овладело ею. Она стремилась попасть домой — назад в деревню, в их вигвам, в его объятия. Маленькая ферма больше не была ее домом. Дом был там, где находился Охотник, где бы это ни было, даже в том случае, если это означало жить с убийцами ее родителей. Она никогда не сможет забыть. Она никогда не сможет простить. Но она не может прожить, довольствуясь воспоминаниями.

Тетя Рейчел и дядя Генри пригласили мистера Стейнбаха, который сопровождал девушек из Белнапа, остаться на обед. Позаботившись о лошадях, он с радостью принял приглашение. Хотя Лоретта чувствовала себя очень уставшей после утомительного путешествия, она помылась и помогла тете Рейчел собрать на стол, испытывая неудобства и чувствуя себя чужой в хижине, когда-то такой знакомой. Стены и низкий потолок давили на нее. Она мечтала о свежем воздухе и просторе вигвама Охотника. В жаркие вечера, подобные этому, можно было поднять боковые клапаны и наслаждаться легким дуновением ветерка.