Рейчел быстро осенила себя крестом.

— Ты не должна так говорить, Эми. Несомненно, ты не желаешь такой судьбы никому.

Эми вскочила со скамейки.

— Я желала ее команчеро! Это было неправильно?

— Это совсем другое дело.

— Нет, не другое. Они причиняли мне боль, и Охотник убил их. Ты считаешь, что он не должен был делать этого?

— Нет. — Рейчел сняла крышку с чайника дрожащей рукой. Она пристально оглядывала Эми. Кровь отхлынула от ее лица. — Если Сантос и его люди… — Голос ее оборвался, и она коснулась плеча своей дочери. — Эми, дорогая. Что они сделали?..

— Неважно, что они сделали со мной! Важно то, что Охотник пришел и забрал меня, мама! А потом он дрался за меня. И ты говоришь, что он был не прав?

У Рейчел опустились руки.

— Нет. Если Сантос и его люди… если они… — Ее глаза потемнели. — Их следовало повесить. Я думаю, что ничего плохого нет в том, что твой друг Охотник наказал их за нас.

— Но было бы неправильным, если бы он наказал этих наемников?

Лоретта выступила вперед.

— Эми, любимая, эту тему лучше обсудить потом.

— Нет! Я хочу говорить об этом сейчас! Лицо Рейчел было бело как мел.

— Кому причинили вред наемники, Эми? Они были на нашей стороне.

— На нашей стороне? Они убивали младенцев, мама! И маленьких детей! Ты утверждаешь, что индейские младенцы не такие, как наши?

— Нет, конечно нет.

— Тогда что ты утверждаешь? — Слезы выступили у Эми на глазах. — Тебя там не было! Ты не знаешь! Но я была! Я видела, что делали эти мужчины. Я видела их лица, когда они это делали. Я надеюсь, что они умрут. Я надеюсь, что они умрут медленной и мучительной смертью! — Она резко отвернулась в сторону. — Хотела бы я быть сейчас с Быстрой Антилопой, вот что!

С этими словами Эми взлетела по лестнице на чердак. Ее рыдания эхом отдавались по всему маленькому дому. Лоретта оказалась объектом трех обвиняющих взглядов. Облизнув пересохшие губы, она сказала:

— Эми пережила очень много. Пройдет много времени, прежде чем мы обе забудем об этом, если вообще забудем.

Рейчел повернулась к лестнице.

— Не надо, тетя Рейчел. Оставь ее на время. Дай ей возможность успокоиться.

— Но я нужна ей. Она должна выговориться.

— Она будет говорить с тобой, когда будет готова, — сказала Лоретта, стараясь говорить как можно мягче. — Ей нужно время. Она знает, что ты любишь ее.

— Эми говорит об этом ублюдке Охотнике так, словно он был порядочным человеком, — прошипел Генри.

Лоретта подошла к окну и сняла перепонку из оленьей кожи, чтобы посмотреть в сумерки. Она схватилась за подоконник, впиваясь ногтями в дерево. Глядя на возвышенность, она вспомнила, как мягок был Охотник с Эми, когда он привез ее в деревню после пережитого ею у Сантоса.

— Дядя Генри, могу сообщить тебе между прочим, что этот ублюдок, которого ты так ненавидишь, мой муж. — Дерево треснуло под ногтями Лоретты. — Я вышла за него замуж перед священником и я… я люблю его. Я была бы тебе очень обязана, если бы ты не говорил плохо о нем в моем присутствии.

Позади нее в хижине воцарилась такая тишина, что до слуха Лоретты доносился звук дыхания присутствующих. Напрягшись, она ожидала взрыва. Он не заставил себя долго ждать.

— Что ты говоришь? — крикнул Генри.

— Охотник мой муж. — Повторение этих слов придало ей мужества. Она отвернулась от окна и посмотрела в лицо своему дяде, который вскочил на ноги.