Она попыталась подняться на колени. Тело было тяжелым и безвольным, мокрым, как необработанная шкура. До нее доносились звуки сердитых голосов, то взлетавших вверх, то падавших и затихавших. Она снова попыталась подняться, но не смогла. Кто-то схватил ее за плечи и перевернул. Чувство невесомости подняло ее. Она посмотрела сквозь клубящуюся темноту, пытаясь рассмотреть, кто держит ее. Пожалуйста, Боже, только не двоюродный брат Охотника.

Когда Охотник поднял Желтые Волосы, ошеломленную и наконец покоренную, его первым чувством был гнев за то, что Помёт Койота посмел ударить ее. Затем его охватил страх, что удар другого мужчины мог причинить ей серьезные повреждения.

От вида ничего не различающих глаз девушки у него сжалось все внутри. Она была наконец сломлена. Всего лишь минуту назад это было его целью. Теперь ему хотелось, чтобы она плевалась, и лягалась, и кусалась снова. За эти последние несколько дней его чувства стали нереальными и трудно поддающимися осознанию, как снежные хлопья летом. Может быть, он больше похож на своего брата, Воина, чем он предполагал.

Проворчав другим мужчинам, чтобы они расходились, Охотник отнес девушку к матрацу, уложил ее осторожно и встал на колени рядом.

— Hah-ich-ka ein, где ты, Голубые Глаза?

— Охотник, она в порядке?

Охотник поднял глаза и увидел своего молодого друга, Быструю Антилопу, стоящего рядом. Взгляд юноши переполняла тревога.

— Я думаю, да. Оставь нас, Быстрая Антилопа. Если она придет в себя и увидит незнакомое лицо, это ее напугает.

Быстрая Антилопа согласно кивнул и начал пятиться.

— Я могу чем-нибудь помочь? Принести воды или что-нибудь?

— Нет, просто оставь нас.

— Она очень храбрая, не так ли? Как ее сестра. Охотник кивнул и жестом велел юноше удалиться.

Длинные ресницы девушки отбрасывали светлые тени на щеки, а затем поднялись, открыв глаза, еще более голубые, чем предсказывалось пророчеством. Голубые, как летнее небо, да, но намного ярче. В ее слезы попали солнечные лучи, и они замерцали. Углы ее рта затрепетали, когда она безуспешно попыталась подняться, оперевшись на локоть.

— Ты будешь лежать тихо, — негромким голосом приказал он.

Она нахмурилась и, моргая, посмотрела на него. Опасаясь того, что могут обнаружить его пальцы, Охотник нагнулся и мягко ощупал ее челюсть и висок. Хотя ее лицо исказилось от боли, он не обнаружил переломов и красноты от удара. Кулак Помёта Койота, вероятно, скользнул по лицу. Она потеряла сознание, но серьезных повреждений он не причинил.

Облегченно вздохнув, Охотник разгладил блестящие пряди золотистых волос, пораженный тем, как отдельные волоски, освобожденные от головной повязки, принимают форму его пальцев. Солнце осветило спирали золотистых волос, и, зажженные, они сверкнули серебристым пламенем. Не цветом высохшей травы, а солнечным светом. Его взгляд переместился к ее лицу, двигаясь медленно вниз от деликатно очерченных бровей к скосу маленького, обгоревшего на солнце носа. Пушок светился в небольшом углублении верхней губы, вдоль впалых щек. Не зная почему, ему внезапно захотелось улыбнуться.

Когда зрение Лоретты прояснилось, она уставилась на суровое лицо индейца, удивленная мягкостью его прикосновений. Еще больше ее смутило выражение огорчения и беспокойства в его глазах. Проведя рукой по лбу, она снова моргнула. Должно быть, от удара индейца она потеряла сознание. Это было единственное объяснение. Она сделала все, чтобы разгневать Охотника, оскорбляя его, не подчиняясь ему, кусая, плюя.