Лиз приходилось признать, что действительно газеты, которые она читала, несмотря на возражения золовки, были полны сообщений о буйствах анархистов, убийствах и других преступлениях. Но в них также сообщалось и о важных политических вопросах, обсуждавшихся в парламенте. Как бы мимоходом, Эллисон, который стал ее союзником с вечера происшествия, открыл ей, что после проглаживания – для закрепления чернил – газеты каждое утро складывались в библиотеке. С тех пор она почти ежедневно прокрадывалась в личное убежище Грэя, чтобы читать их. В начале ее то и дело тянуло с виноватым видом оглянуться, но после почти трехнедельного чтения без всяких помех она потеряла бдительность.

– Вы казались увлеченной. Что вы нашли для себя интересного? – У Грэя было превосходное зрение, и он прекрасно видел, что она читала, но ему хотелось услышать ее ответ. Смятенный? С отговоркой, что пыталась найти описание вчерашнего танцевального вчера с перечислением нарядов дам? Мгновение спустя он признал, что должен был догадаться.

К вящему раздражению Лиз, лицо ее снова запылало. Он знал, что она читала. Кроме того, она понимала, он не сомневается, что она знает о том, что он знает.

Имя Грэя часто появлялось на политических страницах, и на Лиз произвели впечатление его взгляды и проблемы, к разрешению которых он стремился. Сегодняшняя газета содержала полный текст его последнего выступления по поводу проводившегося палатой лордов расследования. Она и читала эту речь, тема которой была из тех, от знания о существовании которых, Лиз не сомневалась, все высокородные мужи стараются оградить своих женщин. Достаточно плохо уже и то, что в один прекрасный день им придется принять существование профессии дам полусвета. Но никогда джентльмен не допустит, чтобы оберегаемые им женщины его семейства узнали о продаже молодых девушек, вопреки их воле, в дома терпимости. Выросшая на ранчо и умевшая управлять им, Лиз не была настолько отгорожена от мира, как британские аристократки, но и она была шокирована сообщением о практике, именуемой «белым рабством».

– Вы добьетесь, чтобы это прекратилось, правда? – Лиз указала на речь. Она никогда не отводила глаз от неприятных истин и не боялась возможности вызвать гнев и сейчас, фигурально говоря, ринулась в самый центр проблемы и оттуда ждала его ответа, вызывающе блестя глазами.

Она была похожа на упрямого ребенка, и Грэй не мог удержаться от улыбки, несмотря на серьезность ее вопроса.

– Это входит в мои намерения, – начал он, овладевая лицом, но не в силах погасить смех в глазах. – Но успех дела зависит от очень многих, не только от меня. – Серьезность этого факта стерла последние следы веселья.

– Других членов палаты лордов, – спокойно закончила Лиз.

– А также палаты общин и полиции. Боюсь, понадобится даже поддержка общественного мнения, чтобы положить конец порочной торговле человеческой плотью.

Лиз вопросительно посмотрела на него. Конец торговле человеческой плотью? Это звучало шире, чем описание белого рабства в газетах. Неужели он имеет в виду?..

– Нет. – Грэй прочел ее невысказанный вопрос и снова поразился, что эта необычная девственница знает такое, во что другую не посвятили бы даже в самом абстрактном виде. – Я не ставлю цели уничтожить профессию, существующую с библейских времен. Но я надеюсь сплотить других вокруг задачи прекратить практику насильственной проституции – когда к проституции физически принуждают.

Если бы кто-нибудь раньше сказал Грэю, что однажды он будет беседовать на эту тему со своей женой, он серьезно настаивал бы, что место провидца в бедламе. Однако он начинал привыкать ожидать от Лиз сюрпризов. И – он впервые признался себе, не опасаясь ущерба в своей эмоциональной отстраненности – он нашел замечательно приятным ухаживать за свой собственной женой.