– Либо это были предупреждения, – спокойно сказала Дру, уверенная в правильности своего вывода.

Тимоти согласно кивнул.

– Я рада, что вы понимаете ситуацию так же, как я, – улыбнулась Лиз и серьезно добавила: – Поскольку мы считаем, что враги Грэя пока умышленно воздерживались от более серьезных намерений, нам понятно, что они могут потерять терпение.

Влюбленные, пришедшие искать у Лиз помощи, выглядели мрачно. Лиз попыталась приподнять им настроение:

– Если здесь замешана политика, а это кажется вполне логичным заключением, то нам повезло, что мы имеем прямой доступ к информации, которая может понадобиться, чтобы установить возможных подозреваемых.

– Что? – Тимоти и Дру посмотрели на Лиз с подозрением.

Лиз рассмеялась. То, что она имела в виду, было настолько очевидно, что ее удивило, почему они сразу не поняли ее.

– Не что, а кто. И этот кто – ты, Тимоти.

– Я? – Непонимающий взгляд Тимоти потемнел от разочарования, а в голосе послышались жалобные интонации. – А я-то глупо считал, что ты начала верить в мою невиновность.

– Ты прав. Я верю тебе. По меньшей мере верю достаточно, чтоб попросить тебя, воспользовавшись своим положением секретаря при палате лордов, поохотиться в политических хрониках за ключами к источнику опасности.

Лица обоих просветлели, очистившись от сомнения, как небо, с которого ушли облака.

– Я сделаю все, чтобы помочь, – пообещал Тимоти, вскакивая. – Я начну сегодня и каждую свободную минуту потрачу на то, чтобы разобрать протоколы сессий и отобрать щекотливые законопроекты, над которыми работал Грэй с того времени, как начались эти несчастные происшествия. – Я возьму на заметку всех, кто возражал против его позиции.

– Это хорошее начало, – сказала Лиз. Она обрадовалась предложению Тимоти. Без такой помощи ее единственным источником были бы светские сплетни – отрывочные сведения сомнительной надежности. Но даже это не остановило бы ее расследования, хотя она из-за этого могла бы продвигаться так медленно, что ответ мог прийти слишком поздно.

Она воспользуется дорогой, открытой для нее благодаря ее светскому успеху. Ее легкомысленное увлечение безумным водоворотом вечеров, обедов и балов теперь имело под собой достойную цель.

– Когда у тебя появится какое-нибудь соображение, где искать, несмотря на возможные битвы с леди Юфимией, я организую наш светский календарь так, чтобы Дру и я могли теснее общаться с женами и дочерьми подозреваемых.

Лиз выпрямилась и, решительно блестя голубыми глазами, еще раз подчеркнула значимость их предприятия и необходимость спешить.

– Мы должны поспешить, пока наши враги не преодолели свою кажущуюся некомпетентность и, убив Грэя, не обвинили тебя в этом преступлении.

Наивная стратегия Лиз по защите Грэя вдруг получила неожиданное подкрепление после возвращения из оперы.

– Ваша светлость, – нервно зашептала Анни, расстегивая многочисленные пуговицы и крючки золотисто-зеленого шелкового платья своей хозяйки.

– Да? – тихо подбодрила Лиз обычно оживленную разговорчивую девушку, вдруг ставшую неуклюжей. Молчание затянулось, и Анни покраснела. Лиз сказала:

– Ты можешь мне все говорить, Анни.

– Да, мэм. – Анни, безуспешно пытавшаяся справиться с застежками, приостановилась, глубоко вдохнула воздух и начала: – Когда от кареты отвалилось колесо…

Лиз застыла при упоминании об этом. Она слегка отодвинулась и, повернувшись, взяла дрожащие руки Анни в свои.

– Ты что-нибудь знаешь об этом?

Анни кивнула:

– Болт был ослаблен… специально.