От острой боли нового разоблачения Лиз заплакала еще сильнее. Признание своего легковерия подействовало, как соль на рану, и ее гнев разгорелся с новой силой. Она ведь с самого начала предупреждала себя об угрозе, которая таится в мужчине, так убийственно красивом, как Грэй! Он подтвердил жестокую правду ее самых худших опасений. Она поддалась на его хитрости с той легкостью, на какую он и рассчитывал. О, черт, проклятье, – легче, ведь она сама пришла к нему с предложением дать наследника! Она была дурой; она и есть дура, потому что любит его так сильно, что готова простить ему это правомерное хвастовство. Но она не может и никогда не простит ему другую женщину. Утонченные английские леди пусть закрывают глаза на такие дела, но не американка!

– Такой бесчувственный мужчина, как Грэй, – снова зашептал Лоренс в ушко, спрятанное в рыжих колечках, выбившихся из неспособных удержать их преград, – недостоин такой чудесной жены, как вы.

Внезапно осознав компрометирующее положение, в котором оказалась – в крепких объятиях мужчины, который вовсе ей не муж, и, таким образом, виноватая так же, как Грэй, – Лиз высвободилась и попыталась привести себя в порядок. Сразу же стало ясно, что это невозможно. Часть шпилек навсегда утрачена в узких щелях между досками пола, соломка шляпки непоправимо помята, и слезы, хотя и не такие обильные, все продолжают струиться по щекам.

– Позвольте мне помочь, – начал Лоренс, в темных глазах его тепло светилось сочувствие.

От энергичного отрицательного жеста головой вылетели последние шпильки, и роскошные огненные локоны упали на тонкие плечи, закрыв их беспорядочно спутанным покрывалом.

– Вы должны, Лиззи. Поскольку вы не можете вернуться на прием с распущенными волосами, как бы они ни были прекрасны, у вас нет другого выбора. Поэтому позвольте мне проводить вас до Брандт Хаус.

Лиз решительно затрясла головой и попыталась заговорить, но не смогла выдавить из себя ни слова из-за застрявшего в горле комка.

– Успокойтесь, пока я распоряжусь передать леди Юфимии, что у вас страшная головная боль, но вы не хотите мешать ее и леди Друсиллы развлечению.

Он был прав, и Лиз знала это. У нее не было выбора. Пока он отсутствовал, она возобновила поиск шпилек и нашла достаточно, чтобы закрепить рассыпавшиеся волосы не очень-то модным узлом на затылке. Он держался безнадежно слабо, но она молилась, чтобы он продержался, пока она не войдет в Брандт Хаус, не вызвав своим видом подозрений и не дав почвы для разговоров среди слуг.

К тому времени как Лоренс появился снова, она уже справилась со слезами, но под зловещим спокойствием закипали буйные эмоции. Она глупо ревновала к умершей жене, когда Грэй, очевидно, и ей был не верен. Спаситель Лиз провел ее вдоль садовой стены, скрытой зеленью, к калитке для слуг, со стороны огорода. Его карета уже ждала.

Путь до Брандт Хаус прошел в молчании, но, когда они остановились у конюшен перед калиткой, той самой задней калиткой, через которую прокралась Лиз прошлой ночью, Лоренс заговорил:

– Я буду в охотничьем домике в ближайшие несколько дней – в связи с полицейским расследованием происшествия с Грэем возникли проблемы. Но если я могу что-нибудь сделать для вас, если вам что-нибудь понадобится, пошлите записку, и я немедленно вернусь.

Стремясь поскорее и незаметно войти в дом, Лиз рассеянно кивнула и почти выпала из кареты, не заметив протянутой в помощь руки лакея.

– Ваша светлость, – нерешительно остановила герцога, направлявшегося в свою комнату, Анни. Когда он остановился и устремил на нее свои проницательные глаза, она почти запнулась. – Леди Элизабет просит вас зайти к ней.

– Что? – У Грэя на этот вечер были тайные планы, и он надеялся уйти, не прибегая к обману своей жены.