Сказанное не было лестью, но все же не совсем верно описывало девушку.

— А разве тебя не любили и не заботились о тебе?

Он с минуту молчал.

— Ты задаешь очень личные вопросы. Я бы не советовал этого делать.

Блайт смутилась:

— Я не имела права спрашивать, но ты сам начал.

— Я ценю твою заботу, Блайт, — произнес он. — Вот только не могу удовлетворить твою потребность о ком-то заботиться. Побереги ее для своих посадок.

Глава третья

Он не оставил ей поводов для сомнений. Он не хочет, чтобы она лезла в его жизнь. Немного раздраженно девушка сказала:

— Тебе совсем не нужно опекать меня.

— А я и не опекал. И даже не собирался. — Джас посмотрел на чашку в своей руке. — Я не оправдал твоего гостеприимства?

— Нет, конечно, нет, допивай свой кофе. — Она пододвинула к нему тарелку с печеньем.

Он наклонил голову и потянулся за печеньем. Блайт тоже взяла печенье. С холмов подул легкий ветерок и раскачал верхушки деревьев. Облака уплывали вдаль, оставляя небо за собой еще более голубым, словно отмытым. Серебристая масса моря дробилась на длинные гребешки волн у линии прибоя. Казалось, что эта картина поглотила все внимание Джаса.

— У тебя обзор гораздо шире, чем у меня, — наконец заметил он. — Но здесь, должно быть, очень ветрено.

— Это зависит от того, с какой стороны дует ветер. Если он идет прямо с моря, здесь может быть достаточно неуютно. Но я люблю шторм.

Он посмотрел на нее снова.

— Шторм может быть разрушительным.

— Но в любом случае ты не можешь его остановить.

— Так ты думаешь, что можно получить удовольствие от шторма?

— А ты считаешь, что нет?

— Может быть…

Несколько секунд он озадаченно изучал ее. Затем внезапно отвернулся.

— А как же твои растения?

— Я стараюсь защитить их как только могу.

Джас рассеянно кивнул. Он допил свой кофе и отказался от еще одной чашки.

— Я и так уже оторвал тебя от работы. — Он поднялся.

— У тебя наверняка тоже есть чем заняться, — предположила она, подумав о компьютере и комнате, набитой книгами, папками и бумагами. Она встала, серьезно посмотрев на него. — Но ты сейчас не занимаешься преподаванием, ведь так?

— Мои студенты учатся заочно.

— Музыке? — удивилась Блайт. — Разве могут люди учиться музыке по почте?

— Нет, не музыке. — Он, казалось, колебался, стоит ли об этом рассказывать, но Блайт вопросительно смотрела на него. — Математике.

— Господи, математика? — Блайт скривилась.

— Чистая математика, — подтвердил он.

— Математика была моим самым нелюбимым предметом в школе, — призналась она.

— И не только твоим. Но ты, должно быть, имеешь в виду арифметику. Чистая математика имеет дело с неразрешимыми вопросами, универсальными формами, моделями и образами. Она полна магии и тайн.

— Магии? — Блайт недоверчиво прищурилась.

— Веками цифры считались чем-то мистическим. Пифагор основал секретное общество, созданное для их изучения. Более того, цифрам поклонялись.

— Поклонялись цифрам?

— Угу.

— И ты тоже? — Блайт изумленно посмотрела на него и улыбнулась.