– Слизняк, то есть ты ее просто бросил на дороге, одну после аварии?!

– Я знал, что ей помогут: когда я на трассу выворачивал, на отворотку еще одна машина съехала. Я был уверен, что они остановятся.

– Все ясно, – констатировал Золотов, с отвращением глядя на Соболева. – Разговор наш можно считать оконченным, и, как говорил декан моего факультета, «будем делать резюме». Значит, ты больше никогда не позвонишь Лере, не посмеешь подойти к ней ближе, чем на десять метров, и сделаешь все возможное, чтобы отыграть назад сделку по захвату завода.

– А иначе ты сдашь меня в полицию? – жалобно спросил Соболев, заискивающе глядя на Золотова.

– Нет, иначе я тебя убью, – спокойно ответил тот.

* * *

– Ты представляешь, нас не будут продавать, – такой новостью встретила Леру веснушчатая нормировщица Валентина, как только та появилась в раздевалке.

– Не будут? Здорово. А почему?

– Да какая разница! – Валя счастливо засмеялась. – Вот любишь ты, Лерка, до самой сути докопаться. Не будут и не будут. Какая разница почему. Лишь бы отстали от завода.

– Не скажи, – Лера покачала головой и начала стягивать футболку, ее голос из-под натянутой на голову ткани звучал глухо. – Надо же понимать, вдруг это только временная передышка, после которой за нас возьмутся с новой силой.

– Марьяна говорит, что нет, вопрос закрыт, – сослалась Валя на директорскую секретаршу, у которой ходила в подружках. – Типа директор наш вместе с губернатором в Москву съездили, все финансовые документы отвезли, и выяснилось, что у тех они фальшивые были.

– Как фальшивые? – не поняла Лера.

– Да так. В министерство был представлен акт ревизионной комиссии, из которого выходило, что заводу нанесен серьезный экономический ущерб. Комиссия-то интересы нового потенциального собственника представляла, вот и подделала документики. Это председатель совета директоров нашего завода, ну тот, толстый, московский, который министерством поставлен федеральные интересы защищать, а на деле только свой карман защищает. Он уже нашел покупателя – иностранную фирму, которая готова была купить завод вместе с его якобы имеющимися долгами. А наши (Лера усмехнулась, услышав такое определение губернатора и директора завода) предоставили данные, что мы работаем эффективно и с прибылью. Тут-то и выяснилось, что никаких долгов нет. Кто-то финансовые показатели подделал.

– Знаю я этого кого-то, – вздохнула Лера, осведомленная теперь о том, какую роль в попытке рейдерского захвата завода сыграл ее бывший муженек.

– Да все знают, – махнула рукой Валентина. – Светку Зеленину из бухгалтерии, ну, знаешь, такая, в кудряшках, уволили вчера с треском. Говорят, она вещи собирала и так рыдала, что стены ходуном ходили. Оказывается, она в сговоре была с этими рейдерами. В общем, теперь министерство нас передумало продавать, тем более что мы базовое предприятие для молочной академии. Не может же старейшее в стране учебное заведение без технологической площадки остаться!

– Ой, Валя, не знаю я, есть ли чему радоваться, – задумчиво сказала Лера. – Найдется в нашей бухгалтерии очередная Светка, появится очередной покупатель, и снова министерство на чужой каравай начнет рот разевать. Свято место пусто не бывает.

– А вот и не начнет! – Валентина торжествующе засмеялась. – Марьяна сказала, что губернатор в Москве выбил, чтобы нас в областную собственность передали.

– Дай бог, – Лера застегнула белый костюм, в котором ходила на работе, и шагнула к дверям.