– Что значит на том свете? – вопросом на вопрос ответил Игорь, и на лбу у него выступили мелкие бисеринки пота. – Что вы собираетесь со мной сделать?

– Да на хрена ты мне сдался! Сам помрешь, рано или поздно. От ожирения сердца, – он усмехнулся, посмотрев на нездоровые мешочки под отекшими глазами и солидное пузцо, выпирающее над брючным ремнем. – Давай с самого начала, как именно ты ее пугал?

От страха Соболев утратил способность соображать. Иначе он непременно сообразил бы, что Золотову известно только про выматывающие Лере душу телефонные разговоры с бывшим мужем. Но его понесло, и потому совершенно неожиданно для Олега он признался в том, что это по его просьбе новая пассия позвонила Лере, чтобы, представившись соседкой, выманить ее к дому бабули. И именно бывший муж был тем человеком, который ударил Леру по голове.

– Что-о?! – Олег даже сам не знал, чего больше в его голосе – гнева или безмерного удивления. – Какого хрена тебе это надо было?!

– Я хотел ее напугать, – залепетал Соболев. – А еще мне было нужно, чтобы она какое-то время на работу не ходила.

– Зачем?

– У них сейчас идет смена собственника. Рейдерский захват. Наш банк представляет интересы нового собственника. Я готовил все финансовые документы по этой сделке, мне приходилось часто бывать на заводе, там в бухгалтерии моя… – он замялся, – моя любовница работает. Я через нее всю информацию собирал, и мне было вовсе не надо, чтобы Лерка меня там видела.

– У-у-у, наш мальчик промышляет промышленным шпионажем! – дурашливо пропел Олег. – И в рамках промышленного шпионажа нарушает уголовный кодекс, наносит тяжкие телесные повреждения своей бывшей жене. Сволочь ты!

– Я не хотел! – голос Соболева опять сорвался на фальцет. – Она меня бросила, унизила, предала! И на заводе я от нее бегал кругами. Я же не собирался ее убивать, мне нужно было ее на пару дней из поля видимости убрать, чтобы операция на заводе вошла в финальную фазу.

– Вошла? – ласково спросил Олег. Так ласково, что Соболев задрожал. Струйка пота стекла у него по виску и капнула на модняцкую розовую рубашку. Затравленно глядя на Золотова, он кивнул.

– Вот что, рейдер недоделанный. Если ты хочешь, чтобы я молчал о том, что это ты ударил Леру по голове, а я думаю, что ты хочешь, потому что твои дети тебя явно не поймут, а заодно не поведал твоему банковскому начальству, какие аферы ты проворачиваешь в рабочее время, то ты остановишь это безобразие с заводом, понял? Ну что ты вылупился на меня? Ты думаешь, я поверю, что это банк занимается рейдерством? Коню понятно, что это твой личный маленький гешефт, и боюсь, что твоему начальству история о нем не покажется интересной. И если еще раз ты посмеешь тронуть Леру хотя бы пальцем…

– Нет, я больше ее не трогал, мамой клянусь! Когда она в кусты улетела, это не я. Я не виноват, она сама управление потеряла.

– Та-а-а-к, – голос Олега снова стал грозен. – Вот оно как. То есть это ты был в той машине, которая ее напугала?

– Да, но я не хотел ее сталкивать. Я же не больной. Да и не знал я, что это она.

– Что ты там вообще делал?

– В Горке? Сыновей решил проведать. Я же знал, что они там. Антоша, – голос его потеплел, – звонил, что соскучился, ну я и решил доехать. А тут на дороге она. Увидела меня, испугалась, вильнула и в кювет съехала. Я выбежал из машины посмотреть, увидел, что это Лерка, развернулся и уехал. Мне бы не объяснить было, что я не специально. Я не хотел в скандал впутываться.

– Слизняк, то есть ты ее просто бросил на дороге, одну после аварии?!

– Я знал, что ей помогут: когда я на трассу выворачивал, на отворотку еще одна машина съехала.