– Халат накинь, – от еле сдерживаемого отвращения голос его прозвучал глухо.

– Что? – Марина повернулась к нему, ее голос был еще хриплым от не до конца отпущенного удовольствия.

– Оденься, – он не в силах был сдержать раздражение, но тут же взял себя в руки. – Я сейчас снова тебя захочу, а мне уже ехать надо. Жена ждет.

– Я так сильно на тебя действую? – В ее вопросе прозвучал восторг, и он легонько вздохнул. Она была так предсказуема и так глупа, что управлять ею не составляло ни малейшего труда. Хотя он и женой управлял так же легко.

– Конечно, – он вложил в голос всю мягкость, на которую был способен. – Ты роскошная женщина, Марина.

– Я волосами прикроюсь, – кокетливо сказала она и, ловко расплетя свою длинную косу, действительно укрылась волосами, как шелковым блестящим покрывалом. Выглядела она по-прежнему отвратительно, но он восхищенно вздохнул и замер, будто от восторга. Она радостно заулыбалась.

– Что нового? – спросил он, вылезая из кровати и начиная одеваться. Ради этого вопроса, вернее, ответа на него, он и приезжал к ней, стараясь ничем не выдать своего острого интереса.

– Ой, ты представляешь, наши полоумные в усадьбе что-то ищут, – тут же откликнулась она.

– Какие полоумные?

– Да Татьяна Ивановна с семейством, кто ж еще! А то ты не знаешь. Друзей навезли полный двор. А как они уехали, так начальница-то моя всю усадьбу обползала чуть ли не на карачках. И в подвал спускалась, и на чердак поднималась, и стены простукивала, и в печь даже залезала, представляешь? Вот смеху-то было! Но при этом аккуратно так, чтобы никто не видел. Меня-то она, понятное дело, не стесняется, но на вопрос, что происходит, внятно так и не ответила.

– А невнятно? – он всерьез заинтересовался Марининым рассказом.

– Буркнула что-то про какие-то изразцы и какого-то беса. С ума, что ль, сошла на старости лет, бесы ей чудиться начали?

Он обрадовался так, что едва не заорал. Ну, наконец-то! Значит, его усилия, направленные на то, чтобы подтолкнуть эту семейку, будь она неладна, на поиски клада, все-таки увенчались успехом. Не зря он это все затеял, ой, не зря! Теперь главное, чтобы эта чертова Татьяна Ивановна не останавливалась. Только она может понять, где спрятан клад, только она! А он уж постарается в нужный момент оказаться рядом и его заполучить. А там уж «чемодан, такси, вокзал», и ищи его, свищи. Маму заберет, и поселятся они где-нибудь во Франции, как и положено потомкам дворянского рода. А эта Татьяна Ивановна вместе с ее коровищей дочкой, и эта Марина, которая стоит и смотрит на него воловьими глазами, да и все они, вместе со страной, лишившей его семью законного имущества, останутся в далеком прошлом, до которого ему отныне не будет никакого дела.

– Если она что-то найдет, ты ведь мне позвонишь? – спросил он, натягивая маску строгого, но справедливого учителя.

– Ну конечно, что ты спрашиваешь! – воскликнула Марина. – Ты же знаешь, что я все для тебя сделаю. А скажи, ты скоро разведешься? Ты же обещал.

– Теперь уже скоро, – кивнул он. – Эта дура даже не подозревала, насколько он был в этот момент искренен. В его новой жизни не было и не могло быть места жене. – Надо только дела закончить. И тогда уж сразу.

– А я вот думаю, – тягуче произнесла Марина, и он напрягся. В ее устах слово «думаю» не предвещало ничего хорошего. – Я вот думаю, а этот придурок, Валька Резвухин, искал то же самое, что и Татьяна Ивановна?

Сердце ухнуло куда-то в пятки. Подобную параллель она не должна была провести, ни в коем случае не должна.