– А с чего ты взяла, что Валька что-то искал? – беспечно спросил он.

– Ну как же, я сама видела. – Марина всплеснула руками. – Я же тебе рассказывала, ты что, не помнишь?

– Не помню. – Он зевнул и начал одеваться еще более энергично. – Мне до этого вашего Вальки нет никакого дела.

– Тебе нет. А кому-то есть. Раз убили его, – Марина вдруг смерила его неожиданно резким взглядом. – Валька что-то искал, я тебе про это рассказала, а потом его убили. А теперь Татьяна Ивановна что-то ищет. Может, и ее убьют?

– Не говори чепухи! – теперь уже он по-настоящему разозлился. – Вальку этого кто-то из дружков по прежней жизни пришил. Вот и все. А старуха твоя… Кому она нужна?

– Ну ладно-ладно, не сердись, – она подбежала и испуганно прижалась к его плечу. – Я не хотела тебя сердить, честное слово.

– Не хотела, так и не серди, – он решительно высвободился и шагнул к двери. – Ладно, я пошел. Завтра позвоню. Через пару дней постараюсь заехать.

– Приезжай быстрее, я так за тобой скучаю. – Он поморщился, услышав это выражение. Простолюдинка необразованная, деревня. Чмокнул ее в висок, намотав на кулак длинные волосы, слегка дернул, ухмыльнулся, услышав легкий вскрик боли, и ушел, аккуратно притворив за собой дверь.

Впрочем, сразу ехать в город он не собирался. Нужно было навестить мать, поэтому, оглядываясь, не следит ли за ним кто, он быстро пошел в сторону поселковой окраины.

Мать не спала. Ее смолоду мучила бессонница, из-за которой она могла ночь напролет провести за раскладыванием пасьянса. Тонкая длинная шея, изящная голова с классическим низким узлом волос на затылке. Длинные наманикюренные пальцы, раскладывающие миниатюрную колоду карт, на плечи накинута шаль… Когда он думал о матери, перед глазами всегда вставал именно этот образ – благородной княгини, в которой не было ничего наносного, ничего пошлого. Несмотря на тяжелую жизнь, мать и выглядела, и чувствовала себя как настоящая дворянка, достойная быть продолжательницей рода Ланских. И он тоже всю жизнь старался не подвести, соответствовать, быть достойным.

Совсем скоро его усилия наконец-то должны были привести к закономерному результату. Он знал, что все делает правильно и терпеть ненавистное ему общество плебеев, покусившихся на его кровные семейные богатства и реликвии, осталось недолго.

– Ты опять был у этой девки? – в голосе матери послышалось недовольство. – Она тебя недостойна. Господи, почему ты всегда выбираешь женщин, которые годятся только на роль прислуги? Ты и женился на дворовой потаскухе, и сейчас тайком бегаешь к холопке. Как тебе не стыдно? Ты что, забыл, что ты Ланской?

– Мама, не начинай, пожалуйста, – он досадливо поморщился, но в голосе сквозила нежность. Он никого на свете так не любил, как мать. Даже дочь оставляла его совершенно равнодушным. Иногда ему казалось, что он и мать – только двое на всем белом свете. – Ты же понимаешь, что Марина мне нужна для информации. Мне надо знать, что происходит в усадьбе. Ты же мне не помогаешь.

– Мне физически плохо от встреч с этими людьми! – голос матери сорвался на фальцет. – Ты же знаешь, я пробовала несколько раз, обращалась туда, но каждый раз эта несносная Татьяна Ивановна, которая ходит по моей земле с видом хозяйки, устраивает вокруг меня скандал. А я не могу это слышать. Не могу разговаривать с ней, потому что сразу же указываю ей на ее место.

– Мама, я же не сержусь, – он разговаривал ласково, как с маленьким ребенком.