– Какая тетка? Неужто вражина моя?! – всплеснула руками Татьяна Ивановна. – Та самая, которая заявляет, что она наследница Ланских, и вечно в усадьбе отирается?

– Да нет, – Степка махнул рукой. – Ту я знаю, она вечно в платьях длинных ходит и, когда нас видит, все время трындит, что холопским детям в усадьбе не место. А это другая какая-то. В спортивных штанах и кепке.

– Да уж, княгиня так ни за что бы не оделась, – согласилась Татьяна Ивановна. – Это ее так в коттеджном поселке зовут, княгиня, – пояснила она, поймав непонимающий взгляд дочки и зятя.

– Несите-ка сюда эти картинки, – сказала Лера, которой категорически не нравилось происходящее.

Мальчишки сбегали в дом и принесли перетянутую канцелярской резинкой стопку картонок, на которых действительно с одной стороны красовались павлины, а с другой были витиеватым старорусским шрифтом набраны всякие стихи, цитаты и просто факты из жизни павлинов.

– Посчитала? – спросил у нее Олег.

– Да, – ответила она и улыбнулась. – Все как в аптеке, ровно двадцать одна штука. Как и положено в последовательности Фибоначчи.

– Как бы узнать, кто та тетка, которая разговаривала с пацанами, – задумчиво проговорил Олег. – Она точно здесь живет, в нашем поселке или, в крайнем случае, в коттеджном. Для того чтобы подкинуть картинки, нет смысла из города ехать. Если бы это была «княгиня», то след бы точно вел к Ланским, но раз не она, то думать можно на кого угодно. Тут восемьдесят домов почти. Но вообще-то это была ошибка – показаться детям. Они же ее опознать смогут, если увидят.

– Олег, я боюсь, – тихо сказала Лера. – Валю Резвухина убили не за понюх табака, а если они, кем бы они ни были, решат что-то с детьми сделать? Тут же только мама, она не сможет их защитить. Ей самой защита нужна.

– Не бойся, – Олег приобнял ее за плечи. – Я убежден, что совсем скоро Димка Воронов все выяснит. Они не посмеют тронуть детей, тем более что дети ничего не знают. Не волнуйся, пожалуйста. Скоро у меня отпуск, я сюда приеду и буду целыми днями за ними смотреть. Хочешь?

– Хочу, – Лера благодарно улыбнулась. – Только отпуск у тебя в августе. А сейчас середина июня.

– Этим упырям клад нужен, а не Степка с Антошкой. Верь мне, пожалуйста, все будет хорошо.

Поздним вечером, когда все уже напились чаю и убрали с большого деревянного стола под раскидистой яблоней посуду, Лера вышла на крылечко. Пели цикады, пахло вечерней травой, нагретой за день июньским солнцем, в реке плескалась рыба, на соседских участках звенели голоса. Миром и покоем дышала поселковая жизнь, которой не было никакого дела ни до чьих тайн.

Из дома выскочил Степка, сел рядом, прижался к ее плечу.

– Мама, я давно хочу тебя спросить, а почему ты фамилию Олега не берешь? – спросил он, и Лера в немом изумлении посмотрела на сына. Такого вопроса она от него почему-то совершенно не ждала.

– А почему ты спрашиваешь, сынок? – уточнила она аккуратно.

– Ну, ты же с ним поженилась. А жена должна брать фамилию мужа. То есть теперь ты должна быть Золотова, а не Соболева.

– Но вы ведь Соболевы у меня, – засмеялась она и чмокнула сына в теплую вихрастую макушку. – Мне гораздо важнее, чтобы у меня с вами была одинаковая фамилия, а не с Олегом.

– А почему мы не можем тоже стать Золотовыми? Тогда бы у нас у всех была одинаковая фамилия, – упрямо гнул свою линию Степка. Лера аккуратно отстранилась и внимательно посмотрела на него.

– Потому что вы с Антошей – сыновья своего отца и носите его фамилию.