Оказалось, что Игорю звонил Степка. Спросил, не придет ли отец с ними повидаться, выслушал отказ и ссылку на важные и срочные дела, вытерпел пару нотаций. А когда дошло до жалоб на Леру, которая совсем утратила стыд и пытается через адвоката отсудить алименты, мальчик не выдержал.

– Папа, а мы с Антохой тебе совсем не нужны, да? – спросил он, вклиниваясь в редкую паузу в словах отца. – Денег ты маме на нас давать не хочешь, с нами не видишься. Ты бы тогда от нас совсем отказался, папа. Пусть бы нас Олег усыновил. И мы бы с Антохой стали не Соболевы, а Золотовы. И мама была бы Золотова, а то она из-за нас твою фамилию оставила, хотя от тебя только плакала – что я, не помню, что ли?

Желание старшего сына взять фамилию второго мужа матери потрясло Игоря настолько, что, наорав на мальчишку, он тут же перезвонил Лере.

– Признавайся, это твои штучки? – тяжело дыша, спросил он, закончив рассказ. – Так ты бы уж определилась бы, сучка, что тебе от меня надо. Если этот твой … – он сквозь зубы выплюнул непечатное слово, – хочет усыновить моих детей и дать им свою фамилию, тогда при чем тут алименты? Ни рубля ты не получишь, ясно тебе? А если тебе деньги мои дороже, тогда чтобы я про эту историю со сменой фамилии не слышал больше. Поняла?

– Игорь, – Лера устало остановилась и потерла лоб, – послушай меня, пожалуйста. Степан и Антон – твои сыновья. И ты будешь им помогать, даже если мне для этого придется выдержать сто судов. Олег к ним очень хорошо относится, но я не вижу необходимости в том, чтобы он их при живом отце усыновлял. Я бы на твоем месте задумалась над тем, почему твой сын высказывает такое желание. Мне кажется, что это от того, что с Олегом ему лучше, чем было с тобой. Но все вопросы в связи с этим возникают к тебе, а не к Олегу. У него есть своя дочь и скоро будет еще одна. Она будет носить его фамилию, а я и сыновья – твою. Пусть мне это будет наказанием за то, что я вообще сдуру когда-то вышла за тебя замуж.

– Что значит будет еще одна дочь? Ты что – беременна? – голос Игоря набрал какие-то неведомые до этого высоты.

– Представь себе, да, – Лера совсем не знала, зачем она говорит это бывшему мужу, но испытывала от своего поступка какое-то болезненное удовольствие.

– Господи, ты только и умеешь, что вынашивать и рожать! Точно, сука. Господи, как я прожил-то с тобой столько лет! Ты же животное!

– Нет, Игорь, это ты животное, – спокойно сказала Лера. – Не звони ты мне больше, бога ради. Встретимся в суде. – И нажала отбой.

Сердце колотилось в горле, было стыдно и противно, как будто червей наелась. Глубоко подышав и прогнав ощущение тошноты, Лера медленно пошла дальше и набрала номер старшего сына.

– Степа, ты зачем папе сказал, что хочешь фамилию изменить? – строго спросила она. – Мы с тобой, кажется, обсудили этот вопрос и, как мне казалось, пришли к взаимопониманию. Ты зачем отца расстроил? Он мужик все-таки, ему такие вещи неприятны.

– Мне, может, тоже неприятно, что ему на меня наплевать, – в голосе сына послышались слезы, и у Леры сжалось сердце. Сыну было всего двенадцать, и, несмотря на начало подросткового возраста и связанных с этим всевозможных проблем, во многом он оставался еще совсем ребенком. – Я его не видел уже три месяца. Три месяца, мам! Он первый никогда не звонит. Еще Антохе иногда, но в последнее время тоже совсем редко. А Олег нам звонит каждый день. Даже с работы. Спрашивает, как день прошел. Когда приезжает, на рыбалку с нами ходит. И Аленке он звонит, я сам слышал.