Я очень стараюсь всем уделять время и внимание. И себе в том числе. Это абсолютно необходимо для правильного функционирования внутренних органов и всего хилого организма в целом. Поэтому секрет хорошего отношения – соблюдение точной дозировки при определении своего присутствия в моем личном пространстве.

Глава седьмая

Двадцать один – жизнь как игра в «очко»

«Не нужно искать счастье, нужно быть его источником».

Выходить с больничного Лере очень не хотелось. Впервые в жизни, пожалуй. Даже из декрета она рвалась на работу, потому что молочный завод, на который пришла сразу после института, стал не просто частью ее жизни, а частичкой ее самой.

Ей было комфортно и приятно находиться среди людей, которых она знала много лет и которые ее любили. Ей нравился процесс производства, немного похожий на таинство, после которого из целого моря свежего молока на конвейере возникали аккуратные пачки масла, упакованные в блестящую фольгу, похожие на близнецов пакеты кефира и ряженки с веселыми коровами на картонном боку, ровные стаканчики йогуртов, пачки творога и сладкой сырковой массы, которую так любили Степка и Антошка.

Привычная обстановка радовала глаз чистотой и свежестью. Молочный завод всегда навевал на Леру мысли о постоянстве и устойчивости мира, потому что, независимо от времени года, погоды, числа на календаре, праздников и локальных конфликтов, производство не останавливалось никогда. Двигались ленты конвейеров, приезжали и уезжали машины с сырьем и готовой продукцией, шел через проходную людской поток.

И вот впервые Лера шла на работу в тягостном настроении, не понимая, чем оно вызвано. То ли предвкушением встречи с гнусным начальником (и откуда взялась на ее голову такая напасть!), то ли просто сожалением из-за расставания с семьей, с которой ей было так хорошо. У Олега сегодня был выходной, и физическое нежелание отрываться от него тоже было для нее внове. От Игоря она убегала на работу вприпрыжку, радуясь, что может оставить за проходной все семейные неурядицы, чтобы снова нацепить их на себя только к вечеру.

– Лерка, ну как мы теперь жить-то будем? – нормировщица Валентина, веселая и шебутная, с огромными конопушками на кругленьком личике, всплеснув руками, с отчаянием посмотрела на Леру.

– А что случилось? – отчаяние так не вязалось с привычным Валентининым образом, что Лера прыснула со смеху, хотя где-то внутри у нее появился холодок тревоги. К пустым переживаниям Валентина была не склонна.

– Ой, ты же не знаешь ничего! – Валя снова всплеснула руками. – У нас же завод на торги выставили.

– На какие торги? – не поняла Лера. – Что значит «выставили»?

– Да то и значит. Нас продать хотят.

– Кто хочет нас продать? Область? Зачем?

– Лера, ну какая область… Губернатора, говорят, валокордином отпаивали, когда он про нас узнал. Мы же мало того что градообразующее предприятие, так еще и половину области своей продукцией снабжаем. С чего бы он нас продавал, таких стабильных и процветающих? Но мы ж не областные, мы федеральные, ты что, забыла?

– Да я особо и не помнила, – пробормотала Лера. – Валь, ты мне можешь толком объяснить, что случилось-то?

Она с изумлением слушала рассказ о том, что на официальном сайте Российского аукционного дома появилась информация, что на продажу выставлен полный пакет акций их предприятия. Начальная цена лота составляла девятьсот миллионов рублей. А торги должны были произойти в середине июля.

– И кто собирается нас купить? – с ужасом спросила Лера, понимая, что налаженная жизнь крупнейшего завода, перерабатывающего более шестидесяти тысяч тонн молока в год, летит псу под хвост.