– Ну да. Он такой мутный, сразу и не разберешь. В глаза не смотрит, все чего-то вынюхивает, все его раздражают, а я так особенно.

– Ну, знаешь, так бывает, что люди с первого взгляда испытывают друг к другу антипатию, – заметила Лелька. – Может, он и мужик неплохой, но не складываются у вас отношения, и все.

– Может быть, – согласилась Лера. – Он меня тоже раздражает. Мне все не нравится, даже фамилия. Представляешь, у него фамилия Прошлогодний. Вот могут нормального человека так звать?

– Всяко могут, – философски пожала плечами Лелька. Она уже закончила стричь свою новую подругу и теперь наносила ей на волосы краску, которую тщательно намешала в пластмассовой мисочке. – Вот у меня в институте, который я заочно окончила, девчонка была с фамилией Вчерашняя. Мы в библиотеку перед сессией приходим. Она говорит: «Я книги заказывала. Я Вчерашняя». А ей отвечают: «Девушка, вас тут вчера человек сорок было, всех не упомнишь, фамилия-то ваша как?» Она говорит: «Так Вчерашняя», а библиотекарша давай кричать, что она над ней издевается. Русский язык такой богатый, каких фамилий в нем только не встретишь.

– Да уж, и с фамилиями у меня тоже все непросто, – вздохнула Лера и рассказала новой приятельнице, слушающей ее с неослабевающим вниманием, про желание старшего сына взять фамилию Олега.

За разговорами время пролетело незаметно. Лера и оглянуться не успела, как пришла пора смывать с волос краску, затем над ее головой ласково загудел фен, Лелькины руки пробежались расческой, брызнула струя лака, и наконец-то мастер развернула кресло к зеркалу, навстречу преображенной Лере.

– Вуаля, – Лелька ловко сдернула шуршащую накидку, Лера опасливо приоткрыла снова зажмурившиеся глаза и ахнула.

Из зеркала на нее смотрела красавица. Сияющие глаза и высокий покатый лоб больше не скрывала нелепая челка, волосы небрежными, невозможно стильными прядями спадали на маленькие изящные уши, цвет волос, очень похожий на ее естественный, только более яркий, с искринками, подчеркивал глубину глаз. Открытая шея с кокетливыми завитками выглядела нежно и трогательно, как у маленького жирафа.

– Ух ты, какая я, оказывается! – вырвалось у Леры, и она даже в ладоши захлопала от переизбытка чувств. – Хотя это не я, это ты. Леля, какая же ты молодец! Не зря о тебе слава по всему городу идет.

– Ну так уж и по всему, – довольно заулыбалась Лелька, и было видно, что ей приятна эта привычная, в общем-то, похвала. – Я тебе сейчас покажу, как после мытья круглой щеткой волосы укладывать. И все, иди, красуйся. Где-то раз в полтора месяца надо кончики подравнивать. Поняла? Не запускай себя. Ты – молодая, красивая женщина, и будь добра, веди себя соответственно.

– Я – молодая красивая женщина, – повторяла Лера по пути домой, крутя руль и нажимая на педали. – Меня любит муж, у меня скоро будет ребенок. Я счастливая и уверенная в себе. Господи, неужели я когда-нибудь смогу в это поверить!

* * *

Сидя в гамаке, натянутом между двумя старыми яблонями, Лера думала о том, что во дворе маминого дома на нее всегда нисходит покой. Позади остались и дорога, которую она преодолела, судорожно вцепившись в руль, сказывалось отсутствие практики, и восторги сыновей, и сытный ужин, и даже основательное чаепитие.

Бездумно глядя на цветочные клумбы, Лера легонько отталкивалась носком одной ноги от земли, и р-раз, плыла в гамаке навстречу цветам, ловя приоткрытым ртом потоки теплого, напоенного вечерними ароматами воздуха. Два, гамак плавно возвращался назад, под яблочные кроны, в которых уже начинали завязываться крохотные яблоки.