– Ладно, поживем – увидим, – философски закончила разговор Лера и начала выбираться из гамака. – Степка, Антошка, идите ко мне, расскажите хоть, как вы тут время проводите. Шкодите, поди?

– Ты что, мам? – старший сын был невообразимо серьезен. Так серьезен, что Лера просто печенкой чувствовала, что он сейчас соврет. – Мы на речку теперь ходим, только у бабушки отпросившись. Ну и с Аленкой еще, когда она может. А одни – нет.

– Так я вам и поверила, – Лера рассмеялась, глядя в демонстративно независимые лица сыновей.

– Людям надо верить, – назидательно сказал Степан, но тут в разговор вмешалась Алена.

– На речку они теперь без спроса правда не бегают, – подтвердила она. – У них теперь, тетя Лера, новое развлечение. Они пытаются по лесам на верхушку колокольни влезть.

– Да вы что?! – ахнула Лера, чувствуя, что у нее внутри все оборвалось. – Степан, это правда? Вы что, с ума сошли? Это же высота девятиэтажного дома! Если упадете, расшибетесь же! Разве ж так можно?

– Стукачка, – прошипел Степка, показывая из-за материнской спины Алене кулак.

– Стукачка – не стукачка, а я за вас отвечаю, – ответила та. – Не хватало еще вас с гравия соскребать. Я вам говорила, чтобы вы туда не лазили, вы меня не послушались, сказали, что я вам не указ. Теперь пеняйте на себя.

– Вот что, – Лера заговорила решительно. – Мама, предупреди прораба, который ремонт церкви ведет, чтобы сеткой там все затянул и этих бандитов малолетних шугал, как только видит. Степан, Антон, немедленно дайте мне честное слово, что вы к церкви близко не подойдете!

– Ну ма-ам, – заныл Антошка. – Там знаешь вид какой открывается! Оттуда же всю округу видно! Нам же интересно.

– Вот закончат ремонт, и мы вместе туда по внутренней лестнице поднимемся, – сказала Лера. – Там же специальная смотровая площадка есть. А пока рабочие еще не закончили, даже близко не смейте подходить, понятно вам? Обещайте. Степан, я к тебе обращаюсь!

– Ладно, обещаю, – нехотя отозвался Степка, и Лера немного успокоилась. Ее старший сын всегда держал слово и не нарушал обещаний. Была у него такая мужская особенность.

У Татьяны Ивановны зазвонил телефон, и, отвернувшись от насупленных внуков, она нажала кнопку ответа.

– Да, мама, – сказала она, и Лера поняла, что звонит бабуля. – Что? Опять? Да, я сейчас попрошу Лерочку, чтобы она позвонила Олегу и Диме Воронову. Не волнуйся только, хорошо?

Отключившись, она серьезно посмотрела на Леру, Алену и мальчишек.

– Наш шутник продолжает мотать нам нервы, – сказала она. – Бабушке в почтовый ящик подбросили конверт с кроличьим пометом.

– Что-о?! – Лере показалось, что она ослышалась. – Откуда бабуля знает, что именно кроличий?

– Бабуля полвека была замужем за председателем колхоза, – язвительно заметила Татьяна Ивановна. – Поэтому, как выглядит кроличий помет, она хорошо представляет. Так вот, она утверждает, что ей прислали кругляшки сухого кроличьего помета. Знаешь сколько штук?

– Тридцать четыре, – мрачно ответила Лера. – Такого количества перьев они у павлина из хвоста не надергали и столько живых кроликов не нашли.

* * *

Немного поразмыслив, Лера ночевать у мамы не осталась, несмотря на уговоры Татьяны Ивановны и насупленный вид детей. Вернее, по-настоящему огорчился лишь Антошка, старший же сын благоразумно решил, что буря, связанная с их вылазками на колокольню, пройдет мимо и мать скорее остынет, если они не будут постоянно попадаться ей на глаза.