— Никогда за всю свою жизнь мне не приходилось слышать столько детских жалоб и хныканья, — заявила она резко. — Ковбой и Джелли болтали ерунду. Я скажу вам то, что вы хотите услышать: «Нас выделяют среди всех… подвергают дискриминации». Вот так!

Собравшиеся в помещении капитаны замерли в крайнем замешательстве.

— Многие из вас даже понятия не имеют о том, что такое дискриминация, — продолжала Эй-Си вызывающим тоном. — Ну а я это хорошо знаю. Вот уже одиннадцать лет, как я больна проказой, и, несмотря на все изданные законы, на мне по-прежнему лежит клеймо, с которым мне приходится жить. Джелли — чернокожий. Он подвергался дискриминации так долго, что уже перестал это замечать. Многие из вас тоже принадлежат к числу тех, кого недолюбливают: азиаты, евреи, умники, женщины, молодежь, старики, болтуны, молчальники. Вы не знаете горя, находясь на службе у Тамбу, и, вместо того чтобы быть признательными, позволили себе распуститься. Вы забыли о том, как несправедливо устроен реальный мир!

Она опустила глаза и глубоко вздохнула, видимо, пытаясь успокоиться.

— Вы подвергаетесь гонениям потому, что отличаетесь от других, — произнесла она мягко. — Все вы и ваши команды тоже. Вы странствуете по всему космосу на своих звездолетах, вместо того чтобы торговать в скобяной лавке в каком-нибудь закоулке. Вы являетесь пришельцами на любой планете, на вас не распространяются местные законы. Именно это выделяет вас среди прочих и заставляет других людей завидовать вам, ненавидеть и бояться вас. Вы не можете изменить этого, круша головы вокруг себя, и точно так же не можете изменить этого, прикидываясь милыми и любезными. Вы вообще не в силах изменить что-либо. И вам придется научиться жить с этим.

Эй-Си вскинула голову, голос ее стал жестким.

— У вас есть только два выхода. Вы можете либо позволить контролировать ваши действия любому бездельнику и тупице из числа чиновников космопорта, что разводит перед вами речи или машет на вас руками, а это бессмысленно и глупо, либо же, поджав хвост, ретироваться. Не знаю, как насчет остальных, но потребуется нечто гораздо более худшее, чем то, что я услышала сегодня, чтобы заставить меня обратиться за помощью или выйти из дела. Если кто-то из вас или ваших экипажей не в состоянии проглотить обиду, я скажу вам: «До свидания» и, как говорится, скатертью дорога. Сдавайтесь, если хотите, но не пытайтесь оправдать собственную слабость, призывая весь флот следовать вашему примеру.

Когда Эй-Си села, наступила полная тишина. Тамбу некоторое время выждал, затем прокашлялся.

— Я полагаю, что было уже достаточно прений и пора прийти к решению, — объявил он. — Впредь, до дальнейших указаний, мои распоряжения на этот счет будут следующими: любые инциденты или жалобы, касающиеся взаимоотношений членов флота с местным населением, должны рассматриваться как отдельные изолированные дела и расследоваться в сотрудничестве с официальными должностными лицами планет. Хотя личному составу флота позволено и предписано защищать себя в случае нападения, никаких карательных мер при отсутствии прямой угрозы для жизни не допускается. Если у вас вдруг возникнут какие-либо сомнения по поводу правильности выбранной линии поведения в подобных обстоятельствах или появятся вопросы относительно толкования данного приказа, вы можете воспользоваться правом приоритетного вызова и обратиться лично ко мне, чтобы я мог найти выход из ситуации.

Он, как обычно, сделал паузу, прежде чем подытожить свои распоряжения.

— Любой капитан, который считает, что он не в состоянии подчиниться данному мной приказу или обеспечить его выполнение своей командой, должен заявить об этом прямо сейчас. Если большинство капитанов станут возражать, я вынужден буду либо пересмотреть свои распоряжения, либо сложить с себя обязанности командующего флотом.