Эмир быстро развернул «Устав» Тимура, быстро нашёл нужное место и с расстановкой, подняв высоко брови, прочёл: «Пусть «центр» горой вырастает в глазах неприятеля и обрушится на него тяжело и мерно». Эмир передохнул.

«Если и теперь враг не сломлен, главнокомандующий, не колебаясь, должен сам ринуться в бой и увлечь за собой воинов и в то же время не терять из виду знамени Тимура».

Знамени во время боя Тимур придавал большое значение. В глазах татар это знамя могло заменять отсутствующего хана. У них, — говорил мне эмир, — иногда исход битвы зависит от знамени: достаточно было исчезнуть знамени, и воины обращались в бегство. Поэтому, Тимур иногда ухитрялся подкупать знамёнщика ханского знамени, чтобы тот в решительную минуту боя ронял знамя: это могло означать, что главнокомандующий убит, и тогда страх охватывал всех.

Кончив объяснение боя армии в 40 тысяч, эмир собрал все камешки, много добавил к ним новых; всех их вновь, не торопясь, слегка сопя, разложил красивым прямолинейным узором и с видом доброго учителя взглянул на меня.

— Это план боевого строя армии в 100 тысяч воинов, — вновь начал мой лектор рассказ, интересный только для меня: ни Дориа, ни Пиларо не понимали татарского языка. Из дальнейшего объяснения эмира, очень сложного, я вывел заключение, что этот план, в общем, был похож на только что описанный.

— Я тебе забыл сказать, — добавил эмир в конце своего длинного объяснения, — что этот «Устав» разрешает эмирам самостоятельно вести бой только тогда, когда сила неприятеля не превышает сорока тысяч человек. Если больше, — командует сам великий хан. Вот смотри, Франческо, — тут эмир поднёс к моему носу книгу. — Вот золотые слова, закон для меня: «Главная задача заключается в том, чтобы взять в плен командующего и опрокинуть его знамя». Я посмотрел на эмира. Глаза его горели. Я подумал: пожалуй, не сдобровать хану Тохтамышу: есть ли у него подобные эмиры?

БИТВА КИПЧАКОВ С АЗИИЦАМН

НА ТЕРЕКЕ

Сближение противников продолжалось.

Всадники разведок носились как ветер. Около ставки Тимура было тихо: её с четырёх сторон охраняли когорты, согласно регламенту, по 250 человек отборных воинов каждая; к хану можно было пройти по паролю, известному только «юзбашам» (сотникам).

Я заметил уже поздно вечером, как перед ставкой остановилась группа всадников, и какая-то закутанная в чёрный плащ фигура, окружённая воинами с саблями наголо, прошла в шатёр Тимура. Как оказалось впоследствии, этот таинственный человек был большой «фигурой» в битве с кипчакской армией. Полчаса спустя новая группа знатных воинов с большой свитой подняла в лагере тучи пыли. Они прискакали с востока по дороге вдоль Терека. Эмир, скакавший во главе, был немедленно принят ханом. Все спешились.

Через минуту на площадке перед ставкой из перемётных сум было высыпано столько драгоценностей, что образовалась куча в локоть высотой и локтей в 10 шириной; это были серебряные и золотые, вещи. Свет факелов их освещал. Лица привёзших добычу воинов были возбуждены. Оказалось, что эмир, войска которого захватили эту добычу и который сейчас делал Тимуру доклад, сам не хотел её делить, а в таких случаях, согласно «Уставу», это делал византийский хан.