– Я сохранила их для тебя, – сказала Сула. – Я знала, что увижу тебя снова прежде чем умру.

Я посмотрел на ее загорелое лицо и заметил, как собрались лучики морщинок вокруг ее глаз, как пополнел подбородок, потяжелели бедра, грудь, плечи. Но сильнее всего изменился взгляд – Сула смотрела умиротворенно, и я понял, что она приняла меня как Песчаного Тигра, а не как мальчишку, которого помнила.

Я медленно развязал сверток и вытащил то, что лежало в нем. Короткое деревянное копье, притупленное с одного конца и заостренное с другого, старательно заточенное куском разбитого камня руками слишком большими для маленького мальчика. Копье оказалось не длиннее моей руки, а когда-то оно было в половину моего роста.

Я смотрел на него и удивлялся, почему дерево такое темное, пока не понял, что на нем засохла кровь и с годами потемнела. На косом несбалансированном острие остались следы царапин и укусов. Я взял копье в руки и на меня нахлынули воспоминания. Я снова почувствовал тоже, что и много лет назад.

Удивление. Решительность. Отчаяние. Страх конечно. И боль.

И слепой, яростный вызов, который едва не убил меня.

Вторую вещь я тоже помнил и она тоже не изменилась. Фигурка зверя, вырезанная из кости. Песчаный Тигр, если быть точным. Четыре обрубка ног, шишка хвоста, пасть, оскаленная так, что видны крошечные клыки. Сначала фигурка была белой, но постепенно кость потемнела и стала желто-коричневой, цвета шкуры настоящего песчаного тигра. Глаза и нос почти стерлись от прикосновений, но их еще можно было почувствовать пальцами.

За шестнадцать лет мои руки стали больше. Костяной тигр легко помещался в ладони. Я сжимал пальцы и фигурка исчезала, но когда-то тигр вольно ложился на всю ладонь. Я ласкал его каждую ночь, шепча магические слова в крошечные костяные уши, как научил меня чародей, и видел во сне опасного зверя, пришедшего съесть моих врагов.

О да, я верю в магию. Я слишком близко познакомился с ней, чтобы сомневаться. Хотя в жизни чаще сталкиваешься с шарлатанами, прикрывающие загадочным словом обман и ловкость рук, остались еще великие маги и подлинная магия такой силы, что полностью изменяет жизнь, если очень этого захочешь.

Но за такую магию дорого платят.

Я сжал игрушку в правой руке, той самой руке, что держала ледяной Северный меч, и посмотрел на Сулу.

Она не скрывала сочувствия. Кому как ни ей было понять, какие воспоминания пробудили во мне копье и игрушка. Я вернул ей и копье, и тигра.

– Сохрани их для меня… чтобы помнить хорошие ночи, которые мы проводили вместе.

Ее губы сжались.

– Ты еще можешь помнить хорошие ночи после тех дней…

– Я хочу забыть о тех днях, – отрезал я. – Теперь я Песчаный Тигр. У меня нет прошлого.

Она не улыбнулась.

– Ты не сможешь забыть то время. Его нельзя забыть, да и невозможно. Ни шукару, ни мне, ни племени… ни тебе. Те дни создали Песчаного Тигра.

Я сделал резкий жест протеста.

– Песчаного Тигра создал шодо, а не Салсет, – я понимал, что обманывал сам себя, но продолжал отрицать истину. – Никто из вас больше не указывает мне, что помнить, о чем думать, говорить… чего желать, – я нахмурился и четко выговорил. – Больше ни-ког-да.

Сула не ответила на мой вызов, она просто улыбнулась. На ее лице была та же безмятежность, что и в молодости, но в глазах появилась мудрость.

– Песчаный Тигр больше не ходит один?

Она имела в виду Дел. Я посмотрел на завернутую в ткань, обожженную женщину с Севера и уже открыл рот, чтобы сказать Суле, что Песчаный Тигр – человек или животное – ВСЕГДА ходит один (это зверь-одиночка), но тут же вспомнил как убил песчаного тигра, который защищал самку и тигрят.