Но меня там уже не было. Рывок вперед — и тут же прыжок с переворотом, уходя от кнута. Шаг вперед — и клевец бьет в его бок, который тут же покрылся нефритовыми наростами. Звук был словно я бью в стену.

Его голова повернулась, а в щелях безликой маски вспыхнул свет. Скорость его ответного удара попросту поражала. Он был быстрее меня.

Кнут сверкнул, как молния, и обвил мою руку с клевцом. Лоза сжалась, разрывая одежду и выжигая на коже иероглиф — боль. С рыком я рубанул ножом, и, на удивление, она легко поддалась. Уклон — и тут же перекат от нового взмаха.

Рука горела, как после ожога, но иероглиф тускнел с каждым ударом сердца. Вот только его кнут снова отрастил потерянные части.

— Ты дерешься, как жалкий вор, — прорычал он. — Такие, как ты, нарушают порядок. Лишь работая на благо империи, вы сможете исправить свои прегрешения. Склонись! — По ушам ударила звуковая волна, одновременно давя на мою психику.

— Сдохни, ублюдок! Твоя империя уже развалилась! — Я почти рычал. Но мои слова его задели.

Он пошел вперед. Медленно. Как палач, что красуется перед толпой, прежде чем нанести смертельный удар. Но в этот раз именно я атаковал первым.

Короткий разбег. Уйти с линии атаки. Прыжок на выступ — и тут же оттолкнуться от стены, полностью меняя траекторию. Острие клевца вгрызлось в ключицу с противным треском, и он отшатнулся.

Я не успел уйти от его атаки. Кнут взвился со скоростью атакующей змеи. Удар по ребрам выбил из меня дух. Клянусь Небом, еще чуть-чуть — и они были бы сломаны. Но даже этого хватило, чтобы пустить мне кровь.

Плевать на боль — сейчас главное победить и сохранить свою жизнь. Прыжок, перекат — и новый удар хлыста прошел так близко, что я чуть не потерял нож.

Выход в стойку — и мой рот наполнился кровью. В таком состоянии я не смогу долго держать такой темп, к тому же эссенции остается все меньше. Шкала медленно уменьшалась.

Наставник учил меня, что любых бойцов можно разделить на разные типы. На каждого из нас влияет свой Великий Дракон. А значит, к каждому можно подобрать свой ключ для победы.

На мгновение я отстранился от всего. От надзирателя, что хочет меня убить. От боли, пронзающей мое тело. От шахты, что зовет меня вниз.

Техника, которую в меня так долго вбивал старик, пробудилась мгновенно. Время сжалось и перестало иметь значение. Боль, страх, ярость — все растворилось в хрустальной ясности. Надзиратель больше не был неумолимой силой — лишь цепью движений, которую можно разорвать.

Его кнут — не угроза, а линия на карте, которую я уже обошел. Каждый мой мускул знал, куда сместиться, еще до удара. Даже эссенция, утекающая сквозь раны, стала частью ритма — как кровь, питающая удар. Я не думал. Я был уклонением, контратакой, сталью, рассекающей тьму.

На меня снизошло сатори — состояние, когда мир замирает, а ты видишь истину. Картина поединка окончательно сложилась в моей голове.

Как бы он ни был опасен, его подводят движения. Судя по ним, он из гражданских и никогда не сражался в смертельных схватках. Его сила — в мощи нефрита и магическом кнуте.

Я хорошо знал этот тип бойцов. Металл. Грубые, прямолинейные и чрезвычайно крепкие. И как их побеждать — я тоже знал. Если дам себя зажать — погибну. Один удар — и я отправлюсь на встречу с предками. Если заставлю его догонять — у него не будет ни одного точного удара.

Сатори закончилось так же неожиданно, как и началось, но я уже был в движении.

Я — ветер, и я — смерть. Сознание отключилось, выпуская наружу боевые рефлексы, что так старательно в меня вкладывал учитель. И которые усилило мое перерождение.