Позади меня, в спальне, висело тело.

Я обернулся на мгновение, бросив последний взгляд на свою работу. Луна поднялась выше, и ее серебристый свет лился через распахнутое окно широким потоком, превращая комнату в театр теней. Лунные лучи скользили по шелковым занавесям, отражались от зеркал, играли на резных панелях стен.

И освещали качающееся тело Лянь Шу.

Труп медленно вращался на импровизированной веревке из красной шелковой ленты. Движение было почти гипнотическим, размеренным, как маятник старинных часов.

Ветер проникал в комнату сквозь открытое окно, заставляя тело раскачиваться сильнее. Оно двигалось в такт невидимой музыке, танцуя свой последний танец. Голова безжизненно свисала набок, руки болтались, словно сломанные крылья птицы. Тень от трупа металась по стенам, искажаясь и удлиняясь в причудливых формах.

Картина была жуткой и завораживающей одновременно. Луна, равнодушный свидетель человеческих грехов, освещала эту сцену с безразличием вечности. Ее свет не делал различий между живым и мертвым, между правым и виноватым. Он просто был, холодный и чистый, превращая смерть в произведение искусства. А на моей душе было спокойно. Сегодня я сделал то что должен был. Шагнув на подоконник я негромко прошептал:

— Обманувший обманщика, безвинен…

Конец  3 го тома.