— Заткнись,— прошипел я. — Не смей оправдываться передо мной.

Внутри меня кипела ярость. Желание убить этого мерзавца прямо сейчас, медленно и болезненно, росло с каждой секундой. Но я держал себя в руках. Информация сначала. Месть потом.

Я сделал глубокий вдох, успокаивая бушующие эмоции, и посмотрел Лянь Шу прямо в глаза.

— Мой наставник, — произнес я медленно, отчеканивая каждое слово. — Почему он умер? Кто отдал приказ об его устранении?

Лянь Шу замер. Я видел, как в его глазах промелькнул страх. Не тот страх смерти, что был там раньше. Это был страх предательства. Страх того, что произойдет, если он расскажет правду.

— Я… я не знаю, о чем ты…

— Тебя предупреждали. — Прошипел я и сделал быстрый надрез поперек его груди. Не глубокий, но достаточно болезненный. Кровь потекла по бледной коже, пропитывая шелковую сорочку.

Лянь Шу вскрикнул, но я зажал ему рот ладонью, заглушая звук.

— Неправильный ответ,— прошептал я ему на ухо. — У тебя есть еще один шанс. И помни: если мне не понравятся твои слова, тебя ждет судьба Фу Шана. Ты ведь слышал, что с ним случилось?

Я убрал руку ото рта, давая ему возможность говорить.

Лянь Шу тяжело дышал, пот катился по его лицу градом. Он понял. Понял, что я убил Ночного мастера. Понял, что я способен на все. И понял, что его жизнь висит на волоске.

— Это… это не гильдия! — выпалил он торопливо, слова сыпались из него потоком. — Нам приказали! Мы только помогали информацией! Мы не убивали его!

— Кто? —спросил я тихо, приближая нож к его глазу. — Кто приказал?

Лянь Шу попытался отвести взгляд, но нож был слишком близко. Он видел свое отражение в отполированной стали. Видел собственную смерть, застывшую в этом лезвии.

— Первый Советник, — прохрипел он наконец, сдаваясь. — Это был приказ Первого Советника. Гильдия только предоставила информацию о местонахождении и привычках твоего наставника. Всю грязную работу сделали культисты. Мы… мы просто передавали сведения.

Я смотрел на него молча, давая страху сделать свою работу. Лянь Шу дрожал под моим ножом, и запах его пота смешивался с благовониями и запахом смерти в этой комнате.

— Как давно ты работаешь на Первого Советника?— спросил я, не убирая лезвие от его горла.

Он попытался улыбнуться, жалко, по-рабски.

— Слушай, Фэн Лао, мы можем договориться. У меня есть золото, много золота. Я могу заплатить тебе столько, сколько ты…

Я надавил ножом, и его слова превратились в задушенный вскрик. Улыбка на моем лице стала шире, но в ней не было ничего человеческого. Только холод и обещание боли.

— Неправильный ответ, — прошептал я.

Лянь Шу сдался мгновенно, его воля рассыпалась как карточный домик под напором урагана.

— С самого начала! С самого начала, клянусь! — Слова сыпались из него потоком, торопливо, захлебываясь. — Он мой троюродный брат! Когда он был еще чиновником в финансовом ведомстве, я начал служить ему. Собирал информацию, организовывал встречи, передавал послания. Потом он помог мне войти в гильдию воров. Его связи, его золото, его влияние подняли меня выше, чем я мог мечтать. Я стал старейшиной! Одним из тех, кто управляет всей гильдией!

Его голос надломился, в нем звучала горечь и стыд.

— Без него я был бы никем. Мелким служащим, которого все шпыняли, а потом и вовсе изгнали из управления и мне пришлось стать вором. А он сделал меня дневным мастером. Как я мог ему отказать? — Жалкая попытка оправдания. Словно продажность можно было объяснить благодарностью. Я наклонился ближе, глядя в его глаза.

— Какие у него уязвимые места? — спросил я тихо. — Где Первого Советника можно ударить так, чтобы он почувствовал настоящую боль? — У меня хватало информации и без этого ублюдка, но наставник говорил, что любые сведения нужно проверять в независимых источниках.