Правый нож вонзился в живот очередной твари. Я рванул вниз и в сторону. Кишки, похожие на мокрые, грязно-розовые змеи, вывалились наружу, заливая мою руку липким теплом. Оборванец упал на колени, тупо пытаясь запихнуть их обратно. Пинок в лицо — и его тело влетело под ноги толпе. Ничего не соображающие выродки так стремились добраться до меня, что попросту раздавили своего сородича.

Еще один был низкорослый и быстрый, как крыса. Он рванул к моим ногам с ржавой заточкой. Прыжок в сторону, но он оказался действительно быстрым. Лезвие прожгло ткань штанины и оставило глубокий порез на икре. Боль, острая и жгучая, ударила по нервам. И, шипя как ядовитая змея, я ответил. Удар наотмашь левым клинком был такой силы, что снес ему пол-лица. Челюсть, щека, глаз — все смешалось в кровавом месиве. Он завыл, упав навзничь. А моя пятка раздробила ему горло.

Следующие напали одновременно. Один с дубиной, утыканной гвоздями, другой пытался схватить за руки. Я пропустил дубину в сантиметре от головы, почувствовав ветерок, развевавший мои волосы, и всадил правый клинок ему прямо под мышку. Лезвие скользнуло между ребер — почти наверняка труп. Не успело его тело рухнуть, как я уже атаковал второго. Мой правый сапог со всей силы врезался ему в коленную чашечку. Раздался отвратительный хруст. Он упал, катаясь по грязи. Я не стал добивать. Пусть кричит.

Но их становилось только больше. Они лезли из каждой тени, из-под земли. Мои клинки были покрыты кровью и чем-то слизистым. Руки дрожали от усталости. Дыхание рвалось из груди хриплыми спазмами. Порез на ноге горел огнем, каждый шаг отзывался болью. Я отступал шаг за шагом, создавая вокруг себя кольцо из мертвых и умирающих тел. Липкая грязь смешивалась с кровью под сапогами, превращая землю в скользкий адский каток.

Еще минуту. Дай им еще минуту добежать… Мысль о Ксу, бегущей к огням Нижнего города, была единственным якорем, удерживающим меня от паники. Я вырубил очередного, не знаю какого по счету, ударом рукояти в висок. Убил или нет — плевать. Кто-то вцепился зубами мне в предплечье, прямо сквозь ткань! Дикая, звериная боль. Я ревел, вырывая руку, оставляя в его зубах клочья рукава и кожи. Правый нож вошел ему в ухо — и этот любитель кусаться затих.

Высокий и тощий, как жердь, противник, вооруженный ржавой боевой косой, замахнулся, сбивая с ног другого оборванца. Именно эта задержка спасла мне жизнь — я едва успел отскочить. Лезвие просвистело в сантиметре от горла. Рывок вниз — и мои ножи разрубили ему сухожилия на обеих ногах. Он рухнул с душераздирающим воплем. Кувырок — и нож успокоил его крики.

Я сражался как зверь, но силы кончались. Реакция замедлилась. Очередной противник метнул в меня обломком кирпича прямо по спине. Боль была как удар молота. Я споткнулся, едва удержавшись на ногах. Мир поплыл перед глазами. Воздух вырвался из легких. Кровь солоноватым комком подкатила к горлу. Я плюнул, видя в слюне алые нити.

Они почуяли слабину. Шипение стало громче, злобнее. Они сомкнули кольцо. Безумные глаза, полные нечеловеческого голода, сверлили меня. Запах смерти и Изнанки был невыносим. Я поднял клинки, зная, что это последний бой. Последние секунды. Я постараюсь утащить с собой как можно больше этих тварей. Для Ксу. Для Ликуя. Для Шифу. Чтобы дать им еще несколько драгоценных мгновений.

Я собрал остатки воли, готовясь к последней, отчаянной атаке. Смерти в горло. Чтобы она меня запомнила…

И вдруг раздался резкий свист. Стремительный, режущий воздух. Прямо над моим ухом. И тут же раздался влажный, резкий звук впившегося в плоть острия.