Она повернулась.

В свете масляных ламп ее лицо казалось вырезанным из старой кости — резкие скулы, тонкие губы, седые волосы, собранные в тугой узел. Ничего лишнего. Ничего мягкого.

— Но мы не забыли. Идите ко мне дети моей крови и духа.

Они встали в круг.

Чжао, как самый младший, первым подошел к алтарю. Он взял нож с широким лезвием, провел им по ладони и капнул кровью в чашу с рисовым вином. Тем самым, что так любил ее отец.

— Кровь за кровь.

Кон последовал за ним. Его удар был резким, глубоким. Кровь хлынула густо, как вино.

— Боль за боль. — Пусть в нем не было крови ее предков, но был их дух. Десятки лет, он доказывал свою преданность убивая врагов во имя своей приемной матери, что когда-то спасла маленького бродягу.

Чу не спешила. Ее движения были точными, как у хищной птицы. Она разрезала кожу почти беззвучно.

— Прах за прах.

Линь Цзиюнь взяла чашу. Она подняла ее к губам и сделала глоток. Она почувствовала вкус крови. Теплой и соленая. Как тогда.

— Месть за месть.

Она передала чашу внуку, который сделал глоток и передал приемному дяде, а тот Чу. Круг замкнулся.

— Фэн Лао сообщил точки в которые нужно нанести удар, — сказала Линь Цзиюнь. — Никто не должен остаться в живых. — Она повторила приказ с той же тональностью, что и тот самый островитянин.

Кон хрипло рассмеялся. Он любил драку и его шипованные перчатки всегда были готовы пролить кровь.

Чу склонила голову.

— Как ты хочешь, чтобы они умерли, матушка?

Линь Цзиюнь посмотрела на таблички предков.

— Медленно.

Чжао улыбнулся. Его улыбка была похожа на изображения жутких фресок в южных джунглях.

— А город?

— Пусть видят. Пусть знают.

Кон хрустнул пальцами, по очереди сжимая кулаки.

— Их руки тянулись к тому, что им не принадлежит.

— Значит, они лишатся рук, — закончила Линь Цзиюнь.

Они вышли из храма. Темные облака закрывали луну. Люди уже начали праздновать. А за стенами храма на коленях сидели их бойцы. Тонги Луннолицых, Тени Осеннего Листа и Багровых Кулаков были готовы напомнить всем, что это их земля.

Завтра город проснется и ужаснется. Все увидят их ответ. Островных варваров ждет лишь мучительная смерть…

Глава 26

Никогда не любил ползать по воздуховодам старинных зданий. Но подобный опыт имелся — пусть и весьма сомнительный. Если хочешь выполнить задачу и при этом не сойти с ума, нужно научиться не бояться темноты и тесноты. Здесь это не просто условие — это правило выживания.

Шахта была очень узкой, я едва туда помещался. Но при этом металла не пожалели. Он был старый, но все еще крепкий, толщиной с большой палец. И при всем этом от всей конструкции создавалось впечатление, будто кто-то вгрызался в толщу металла изнутри, а потом вылизывал до зеркального блеска. Древние строители знали толк в извращённой инженерии: листы подогнаны без зазоров, каждый стык был почти идеальным, гладкий и монолитным. Иногда мне приходилось изгибаться так, будто я змея, пролезающая сквозь водопроводное колено. Суставы ныли, спина жгла, но я двигался дальше.

И всё же у этих металлических кишок было одно преимущество — упасть здесь почти невозможно. Если умеешь ползать, если не боишься застрять, если твой разум не предаёт тебя… тогда ты продержишься. Остальное — дело техники и упрямства.

Благодаря все еще работающим очистителям, здесь не воняло как в канализации, к тому же воздух был куда менее влажным, чем внизу. И это откровенно радовало, будь в нем чуть больше влаги и подниматься было бы куда сложнее.

Глаза измененные в обители позволяли мне видеть тусклые блики на металле.