― Ты это сделала!

― Ты пьяна! ― Я отодвигаю ее от себя, смеясь и вглядываясь в ее стеклянный взгляд и покрасневшие щеки.

Энни машет пальцем, когда мы обе садимся за стол.

― Навеселе, но не пьяная. Одним пивом нельзя напиться.

Я приподнимаю бровь.

― Ну, если ты так говоришь, куколка. Так, а где твой пупсик?

Я оглядываю стол, не замечая никаких признаков Джейсона.

― Он припоздает. ― Она закатывает глаза. Теперь я понимаю, почему вечеринка началась без меня.

Понимающе погладив ее руку, я открываю рот, готовясь сказать что-нибудь утешительное, но прежде чем успеваю вымолвить хоть слово, меня выдергивает со стула крепкая пара рук.

― Ты здесь и даже не поздоровалась?

Я смеюсь, когда вздох вырывается из моей груди.

― Броуди! Я не видела тебя, когда вошла. ― Я целую его колючую щеку. ― А даже если бы и увидела, ты же знаешь, вначале я поздороваюсь со своей девочкой, прежде чем с кем-то еще.

Он выше меня на шесть дюймов, и я могу заглянуть в улыбающиеся карие глаза Броуди, пока он разглядывает мои ноги. Его хитрая белоснежная улыбка с отчетливыми ямочками на щеках пользуется бешеным успехом у женского населения, и я должна заметить, что и у меня нет на нее иммунитета. Но я знаю Броуди с тех пор, как он был тощим первокурсником, и отношусь к нему как к брату.

― Я дольше тебя знаю. ― Он делает недовольную гримасу.

― Девочки вперед, ― говорю я, игриво ударяя его по руке кулаком. Парень возмужал благодаря футболу. Еще одна причина, от чего он такой сердцеед.

― Сначала друзья, а телочки потом. Ты собираешься тут зависнуть? Рио собирается петь в караоке и надеется, что ты присоединишься к нему.

― О нет! ― Я поднимаю руки и качаю головой. ― На сегодня с меня хватит.

― Что? Ты должна пойти. В июне ты была прекрасна.

Я сделала ошибку, спев "Переступить черту" однажды, когда Рио напоил меня, и с тех пор позволяла уговорить себя петь каждый уикенд. Сегодня я не сдамся.

Смеясь, я отхожу в сторону бара и вскидываю руки в воздух.

― Прости, но Джонни придется петь сегодня соло. Может, ты хочешь прийти ему на выручку? ― Показав ему средний палец, я разворачиваюсь и скрываюсь в толпе.

В баре становится еще более людно, если такое возможно. И громче тоже. Я пытаюсь перекричать музыку, чтобы обратить внимание бармена на себя, но ничего не получается. Мой голос кажется мышиным писком и не может осилить стоящий шум.

Я склоняюсь над стойкой, размахивая рукой, чтобы привлечь внимание престарелого мужчины-бармена, и чувствую прилив тепла за спиной. Повернув голову, я смотрю через плечо и вскрикиваю от неожиданности.

Профессор Скотт с призрением смотрит на меня, его темные глаза, как лазеры, прожигают меня. Мое дыхание сбивается, и я сползаю с барной стойки, пока пальцами ног не чувствую под собой твердый пол. Только один глоток воздуха разделяет нас. Сегодня он сменил свой сдержанный профессорский костюм на сексуальную темную одежду, явно сшитую на заказ. В черных брюках он кажется худее и выше, но мой взгляд притягивают мелкие розовые пуговицы на воротнике его рубашки, две из которых расстегнуты и открывают завитки на его груди. Это зрелище переносит меня обратно в VIP-комнату, и волна жара пробегает по моему телу.

Я вспоминаю его темный взгляд ― смесь угрозы и похоти. Этот же взгляд сейчас направлен на меня, только в десять раз более интенсивный. Взгляд мужчины, привыкшего доминировать в отношениях. Он излучает опасность, но не того рода, чтобы мне захотелось убежать. Скорее, он привлекает, вселяет ложное чувство безопасности, чтобы, показав то, что до этого даже представить было нельзя, оставить разодранной в клочья и в слезах.

Тем не менее, я, словно беспомощный мотылек, не могу не подлететь ближе. Я таю в его тепле. Я хочу быть сожженной.