Твою ж мать! Улыбка сползает с лица от образа, возникшего в разуме, сменяясь буквально парализующим желанием броситься перед ним на колени и попробовать его жесткую плоть ртом. Как выясняется, именно я сейчас провожу черту.

— Мне нужно идти, — хрипло говорю я, потому что хоть кто-то должен воззвать к голосу разума, пока мы оба не оказались в беде.

Он смотрит на меня, пока я пячусь назад, насмешливая улыбка появляется на его лице.

Я решила неделю не ходить на занятия. Посещать лекции Рансома — почти такой же невозможный подвиг, как забраться на вершину Эвереста без проводника и любых навыков выживания.

Чтобы занять себя и перестать думать о нем, я с головой ухожу в учебу. В те дни, когда не занимаюсь, я отвлекаюсь танцами, что еще сложнее, потому что каждые несколько минут я ищу знакомую пару темных глаз.

К счастью, Рансом тоже держит дистанцию. Не знаю, пытается он меня напугать или нет, но это работает... в какой-то степени. Я стараюсь, как могу, но не перестаю думать о нем, о поцелуе, о сексе. Обо всем. Он занимает каждую мою мысль. От этого просто нет спасения.

Желание прикоснуться к нему сводит с ума, но я заставляю себя держаться от него подальше. Так лучше для нас обоих. По крайней мере, я стараюсь внушить сама себе. Все, чего я хочу, — это иметь возможность не видеть его каждый день.

Вот почему я бросила йогу ради бега. Пробежка помогает мне гораздо лучше прочистить голову, чем находиться вниз лицом в позе собаки. На некоторое время я могу затеряться в ритме своих шагов, стучащих по асфальту, и в звуке дыхания, отдающемуся в ушах.

Я не слишком вынослива, но могу пробежать целую милю, прежде чем мне понадобится перерыв. Этим утром я рванула на улицу пораньше, пока еще прохладно, чтобы не обливаться потом. Путь мой лежит вокруг кампуса. Я встретила всего пару бегунов, с тех пор как вышла, но еще очень рано, и это значит, что дорожка будет принадлежать только мне.

Я от неожиданности подпрыгиваю, когда чьи-то шаги раздаются позади меня. Сосредоточившись на музыке в наушниках и тротуаре впереди, я оступаюсь, почти падая лицом вниз.

— Осторожней, притормози ради Бога.

Вытащив наушник из уха, я поднимаю взгляд на Рансома.

— Ты чертовски напугал меня!

Весело усмехнувшись, он поднимает руки ладонями вверх.

— Прости, не хотел. Ты пробегала мимо, когда я увидел тебя. Не знал, что ты бегаешь.

— Только начала, — ворчу я.

Его взгляд скользит по моему телу, и я не могу не чувствовать смущение. Я без макияжа, мокрая и, вероятно, пахну потом.

— Да? Как далеко ты пробегаешь?

— До общежитий. Миля или около того.

Он задумчиво смотрит вперед.

— Ты можешь больше, — предполагает он.

Я раздраженно качаю головой.

— Нет, не могу. Я только начала. Мне нужно время, чтобы стать более выносливой.

— Ты стараешься достаточно. У меня заняло минуту догнать тебя. Если бы ты бежала немного медленнее, пробегала бы больше. Плюс — меньше нагрузка на колени.

Я обдумываю сказанное, пытаясь отдышаться.

— Спасибо за совет. Я это запомню. Я должна продолжить пробежку, прежде чем пульс начнет сокращаться.

— Не возражаешь, если я пробегусь с тобой?

На самом деле возражаю, но так трудно отказать ему, когда он смотрит на меня с надеждой, что я скажу "да", и одновременно с волнением, что скажу "нет". Я хочу отказать ему. Внутренний голос говорит мне, что если я не уйду сейчас, то вся прошедшая неделя будет напрасной, но я наклоняю голову и говорю:

— Если ты думаешь, что сможешь угнаться за мной.

Его улыбка парализует.

— Сделаю все возможное.

Мы бежим бок о бок, наслаждаясь уютной тишиной. Темп, который задает Рансом, медленнее, чем мой обычный, и мне легче дышать, когда сердце не колотится о ребра, и в итоге мы пробежали две с половиной мили, что на полторы больше моего обычного результата.