Что-то в ее голосе привлекает мое внимание. Это что-то требует, чтобы я среагировала.

― Кое-что? И что это значит?

От меня не утаился ни ее взгляд, мечущийся по помещению, ни то, как она жует нижнюю губу, словно та была конфетой. Когда она наконец смотрит на меня, то выражение ее лица такое странное, что я начинаю нервничать.

― Джейсон согласился на работу в Калифорнии... и он попросил меня поехать с ним.

Я не могу дышать. Такое ощущение, словно кто-то высосал из комнаты весь кислород, и мои легкие вот-вот откажут. Я пытаюсь что-то сказать, но вырывается лишь гнев.

― Ты спятила!

Энни не выказывает ни малейшего удивления от моей вспышки, хотя пара человек оборачиваются, чтобы посмотреть, по какому поводу такой шум.

― Я много думала всю последнюю неделю и абсолютно уверена, что это правильное решение.

― Ты думала? ― раздражаюсь я.

Невероятно. Единственный человек в моей жизни, который, как я думала, имеет голову на плечах, потерял свой хвалебный разум напрочь. Я могу многого не знать о Джейсоне, но и известного достаточно, чтобы сказать, что подруга слишком хороша для него и что она будет сожалеть об этих отношениях.

― У тебя должна быть чертовски важная причина, чтобы укатить за полстраны, чем это.

Я в бешенстве. Все во мне кипит. Я близка к тому, чтобы выследить Джейсона и засунуть его в мешок за то, что он пытается увезти прочь мою подругу.

― Я уверена, Джо. ― Она вздыхает, тянется через стол и накрывает ладонью мою руку. Я думаю о том, чтобы высвободить ее, но решаю этого не делать. Оставляю руку на месте и решаю выслушать подругу. ― Это не скоропалительное решение. Не простая прихоть поехать за своим парнем в Калифорнию.

― Тогда почему бы тебе не объясниться, потому что прямо сейчас я всерьез разочарована. Не могу поверить, что ты вот так уедешь и бросишь меня здесь одну. Дамы вперед, а ваших парней к черту⁷, помнишь?

― Знаешь, у нас с Джейсоном был план. ― Она медленно отодвигается, и я вижу, что она боится рассказать мне, что бы там ни было. Почему она боится разговаривать со мной?

И тут меня озаряет. Я откидываюсь на спинку стула. Зачем еще женщине бросать собственную жизнь, если ей не дали для этого весомую причину?

― О мой Бог. Ты беременна.

Ее изумрудные глаза вспыхивают, рот открывается на долю секунды, перед тем как сжаться в тонкую линию. Я попала в точку. Ошеломление, разочарование, волнение... все эти чувства встряхивают меня с такой силой, что я не могу справиться с ними.

Я плохо пою. Но это не останавливает меня от попыток. Следующая песня "Волшебный танец", и я с головой ухожу в нее, хоть и ненавижу Дэвида Боуи⁸. Я из тех девушек, которые больше фанатеют от Билли Айдола⁹.

Нет ничего постыдного в том, чтобы признаться, что ты одна и пьяна в стельку в предобеденное время в понедельник. Особенно, если никто из знакомых не становится свидетелем твоего морального уничтожения и не замечает, как ты утопаешь в луже жалости к самой себе.

Почему в луже жалости? Я все еще пытаюсь это понять. Я просто знаю, что в груди гнездится боль, которая притупляется лишь с алкоголем, поэтому продолжаю пить, надеясь забыться до такой степени, чтобы вместо этого дня в моей памяти осталась лишь черная дыра. Но после того как я теряю равновесие и чуть не ломаю себе лодыжку, делаю самое умное за весь день — признаю свое поражение и без сил падаю на диван.

Тишина, преследующая меня дома, наглядно показывает, насколько я на самом деле одинока. И когда я вырубаю музыку в гостиной, с ней умирает и живая атмосфера.

Жизнь — отстой. Любой, кто говорит иное, — обманщик или идиот. Принимать на себя обязанности взрослых до того, как узнаешь, как этим взрослым быть, — отстой.