А затем происходит самое удивительное.

Я начинаю смеяться. Не знаю с каких пор, но я определенно начинаю получать от этого удовольствие, а, оглядевшись вокруг, замечаю, что все остальные тоже веселятся. Броуди улыбается так широко, как никогда ранее. Он сжимает мою руку крепче и кладет на свою грудь, я же сильнее сжимаю его плечо, пока мы пытаемся подобрать темп и подстроиться под звучащую в зале музыку.

— Ты когда научился так танцевать?

Я еле перевожу дыхание, но отдающееся в ушах сердцебиение вызывает весьма волнующие ощущения.

— Думаю, минут пять назад!

Мне очень сложно в это поверить, учитывая, насколько хорошо у него все получается. Однако, я понимаю, что он говорит абсолютно серьезно, когда замечаю его все еще направленный на окружающих взгляд.

— Ты хочешь сказать, что научился всему, просто глядя на танцующих вокруг?

— Ага, — отвечает Броуди с заразительной улыбкой.

— Ты и вправду сумасшедший! — качаю я головой.

Музыка обрывается именно в тот момент, когда я произношу последние слова, поэтому мой голос слышен на весь бар. Я краснею и начинаю кусать губы.

Плечи Броуди начинают сотрясаться от смеха. В этот момент я понимаю, что все еще держу его за плечо. Нервно улыбнувшись, я отпускаю его, разрывая контакт.

Броуди обвивает рукой мою талию, и мы направляемся к нашему столику. Но, не дойдя до конца, он вдруг наклоняется и прижавшись губами к моему уху произносит:

— Ты права. Я просто с ума схожу. По тебе.

У меня буквально отвисает челюсть, и я вскидываю голову вверх. Я готова изложить ему все тысячи причин, почему я не должна нравиться ему, почему нам стоит оставаться лишь друзьями, но все мои слова в буквальном смысле улетучиваются.

Внезапно губы Броуди впиваются в мои. Он не спрашивает у меня разрешения. Не тратит времени на уговоры для ответного поцелуя. Он просто делает это. Поглощает меня. Мое тело непроизвольно льнет к нему, а я сама сильнее погружаюсь в поцелуй.

И вот так запросто я втягиваю себя в любовный треугольник.

В голове шумит, словно только что взорвалась бомба. Слух медленно возвращается, как и способность мыслить. Как только я осознаю, что творю, быстро разрываю поцелуй, и Броуди приходится схватиться за стол, чтобы удержаться на ногах.

Знаю, должно быть, я выгляжу как девушка, которая узнала, что ее парень — убийца с топором, потому что выражение лица Броуди меняется от полного блаженства до маски озабоченности за долю секунды, которая у меня уходит на то, чтобы перебросить свою сумку через плечо.

— Мне нужно уходить, — выпаливаю я. — Мне так жаль, но это было ошибкой. Мне нужно идти.

Я оборачиваюсь в стремлении поскорее покинуть бар, но внезапно словно ступаю в зыбучие пески. Время замедляется, а в ушах вновь появляется гул. Передо мной, всего в нескольких шагах стоит Рансом. Его лицо лишено каких-либо эмоций, а это еще хуже, чем если бы он накричал на меня. Я чувствую, как мое сердце сжимается в стальных тисках.

Тем не менее у меня вырывается лишь потрясенный вздох. Словно рельсы обрываются, а мой поезд прямо у меня на глазах достигает конца дороги и падает с обрыва.

Не в силах больше наблюдать за разрушенными обломками прошлого, я заставляю свои словно налитые свинцом ноги двигаться и буквально вылетаю из бара, убегая от Броуди, от Рансома. От всего на свете.

Не оглядываясь.

Однако, мне не так везет с Рансомом. Он объявляется вскоре после ухода Броуди и начинает колотить в дверь, так как не может открыть ее своим ключом. Я игнорирую его, пока один из соседей не грозит вызвать полицию.

Я вынуждена впустить его, либо же мне придется наблюдать за тем, как его арестовывают за нарушение общественного порядка, что, в свою очередь, приведет к целому ряду новых проблем. И вот мне приходится выслушивать его длинную трогательную речь о том, как ему было больно видеть меня, целующую другого парня, что абсолютно разнится с его обычным поведением, а потом он начинает осуждать мои моральные ценности, мою честность.