– Уоррен? Вечер добрый.

Уоррен Лич посмотрел на него со скамейки, тускло освещенной рабочей лампой. Шеи у него почти не было, а торс, массивный и плотный, без единого изгиба, заканчивался громадными плечами с буграми мускулов, почти достигавшими линии подбородка. Лич носил синий рабочий комбинезон, подпоясанный широким кожаным ремнем.

– А, вы, – грубо проворчал он. – Не было печали, так черти накачали. Чего надо?

– Гм, назовем наш визит дружественным, – усмехнулся Оуэн.

– Ну-ну, – фыркнул Лич. – Мимо сарая проходили?

– Да.

– Так, пожалуй, и парней моих видели. Что они там, все еще возятся с этим чертовым животным?

– Судя по телке, они прекрасно ухаживают за ней, Уоррен. Состояние просто отличное.

– Ага. Отличное. А с чего бы ему быть другим? Избалованная скотина. Жрет больше, чем любой из нас.

Фермер поигрывал стальным штифтом из трейлерного крепежа. За штифтом тянулась короткая цепочка, которую он с раздражением вертел между пальцами.

– Ну так чего хотел-то, смотритель?

– Уоррен, полиции на время нужен беспрепятственный проезд через твою ферму.

– М-да?

– Убили женщину. Ну, ты знаешь.

– Это не мое дело, – пожал плечами Лич.

– Но земля-то твоя, Уоррен, – терпеливо объяснял Фокс.

– И что, в соглашении такое тоже написано? Если здесь помирает туристка, то я, значит, обязан терпеть копов, которые, как маньяки, будут толпой носиться по моей земле? – Лич показал пальцем на Купера, легко признав в нем того, кем тот и являлся. – Ну, смотритель, наверное, это было напечатано о-очень мелким шрифтом, потому как я такого не помню.

– Слушай, просто оставь ворота открытыми – пусть полицейские машины проедут к пустоши, а?

– Ворота открытыми? Это еще зачем? Их можно открывать и закрывать, как и любые другие ворота, не так ли? Или копы в наше время разучились пользоваться руками и ногами?

– Знаешь, нехорошо получится, если полицейские подумают, что ты чинишь им препятствия, – сказал Оуэн.

– Пусть думают все, что угодно.

В продолжение этого странного разговора Купер не проронил ни слова, не обращая никакого внимания на злобные взгляды Уоррена. Он немало повидал их у эдендейлских юнцов. Но только сейчас перед ним был не юнец, а фермер средних лет. Ладно, пусть лучше Оуэн Фокс ведет переговоры, на то он и смотритель.

– Пожалуй, прежде чем уйти, мы поговорим с Ивонной, – сказал Оуэн.

– Это еще зачем? Нечего ей вам сказать.

– Просто из вежливости.

Лич фыркнул и так яростно сжал цепочку в толстых пальцах, что ее стальные звенья жалобно лязгнули друг о друга.

– Так, значит, я должен перевести коров на соседнее поле, – проворчал он.

– Ну, это же не слишком сложно, надеюсь?

– Сложно? Да там почти нет травы! Удои упадут к чертям собачьим. Да и так уже упали из-за всей этой нервотрепки.

– Уоррен, день-два – и все.

– Может, мне хоть компенсацию заплатят? У полиции наверняка деньги есть. И это мои деньги, я честно плачу налоги.

– О чем ты говоришь? А как же выполнение общественного долга?!

Оуэн посмотрел на Купера, но Купер только улыбнулся.

– Вот мура, – сказал Лич.

– Ну давай, Уоррен, соглашайся.

Лич перебросил крепежный штифт в другую руку, хлопнув по ладони. На пластмассовом цилиндре перед ним лежал кожаный чехол со стальными застежками.