Эта мысль поразила меня. Я уставилась на свое размытое отражение на экране монитора и попыталась разобраться, что же изменилось. Изменилась я сама, хотя и не знала почему. Я чувствовала себя не в своей тарелке, но, в конце концов, я всю жизнь испытывала именно это. Вероятно, это Фло заставила меня изменить взгляд на вещи. Может быть. Как бы я хотела узнать ее поближе, с сожалением думала я, вспоминая ощущение тепла и уюта, которое испытала в квартире прошлой ночью, как будто она была рядом со мной. Меня не покидало чувство, что с ней я могла бы спокойно поговорить о вещах, которые не доверила бы больше никому.

И потом — Том О'Мара! Я оперлась подбородком на скрещенные руки, и мое отражение на мониторе сделало то же самое. Я была замужем четыре года, и до Джеймса у меня были мужчины, тем не менее я чувствовала себя так, как будто занималась любовью первый раз в жизни. Мое тело еще никогда не было таким живым, таким использованным в самом благородном и благодарном смысле этого слова. Затаив дыхание так, что по коже у меня побежали мурашки, я вспомнила то, что мы с Томом О'Мара проделывали друг с другом.

— Милли! Милли!

Даррен стукнул по моему столу, и я поняла, что Джун кричит:

— Просыпайся, соня. Тебе звонят.

Снова Ноутоны. У них появилось подробное описание очередного дома, который выглядел просто идеально, на этот раз в Кросби. Я договорилась встретиться с ними в полдень, хотя заранее была уверена, что это будет очередная трата времени. Кросби находился рядом с Бланделлсэндсом, а значит, потом я смогу заехать домой.

Странное чувство охватило меня в своей квартире: будто я отсутствовала несколько недель, а не каких-то двадцать четыре часа. В ней пахло пылью, витал запах давно необитаемого жилья. Я открыла балконную дверь, чтобы проветрить комнату, и приняла душ. Под грудью я обнаружила синяк, другой красовался на бедре, и мне стало интересно, носит ли на себе Том О'Мара отметки, напоминающие о нашей ночи. Я замаскировала засос на шее тональным кремом. На автоответчике мигала красная лампочка входящих сообщений.

Полным слез голосом мама объявила, что Деклан потерял работу.

— Его выгнали давным-давно. Твой папочка узнал об этом случайно, от одного приятеля в баре. Конечно, он в ярости, ругает бедного Деклана на чем свет стоит. И, Миллисент, я хотела бы поговорить с тобой по поводу Алисон… Ох, я должна повесить трубку, дорогая. Твой папочка возвращается.

Я ждала. Сообщений от Джеймса не было. Этому я обрадовалась, а потом подумала, что, возможно, мне стоит перезвонить ему на работу, чтобы узнать, все ли с ним в порядке. В конце концов я решила не делать этого. Он мог решить, что я беспокоюсь о нем, и хотя это истинная правда, ее недостаточно, чтобы его утешить. Я перемотала пленку, сложила кое-какую одежду и туалетные принадлежности в сумку и прихватила с собой папку с отчетом. Если уж я потрудилась написать его, то Джорджу не помешает на него взглянуть.

Когда я вернулась, он работал в одиночестве в своей стеклянной клетке, поэтому я решила сразу же отдать ему папку.

— Ты ни за что не угадаешь, что натворила эта чертова баба, — рявкнул он, едва заметив меня.

Я сделала вид, что попятилась от него в испуге.

— Какая баба?

Я не могла вспомнить, чтобы видела Джорджа в такой ярости раньше.

— Эта сука, Диана. Она дала мне список причин, по которым я должен открыть новую контору! Я не поверил своим глазам. Неужели она воображает, что я не обдумал все до мельчайших подробностей? Господи Иисусе, Милли, я занимаюсь торговлей недвижимостью уже больше тридцати лет. Я изучил это дело вдоль и поперек, тем не менее эта идиотка с ученой степенью полагает, что разбирается в нем лучше меня.