— Сейчас направо, — скомандовал Войтовский хромающему вслед за ним напарнику. — Держись по центру. Слева спуск в нижний горизонт. Ну, вот и дошли. — Михаил остановился и ткнул пальцем в потолок. В потолке, там, куда он указывал, зияла дыра. Сквозь нее, высоко-высоко вверху, был виден кусочек звездного неба. — Вертикальный колодец, — прокомментировал Войтовский. — Слава Богу, оборудованный. — Он указал на многочисленные скобы, вбитые в камень теми, кто облюбовал этот естественный дымоход в качестве лазейки.

Войтовский повесил “винторез” на грудь и, ухватившись за нижние скобы, подтянулся, втаскивая свое длинное тело в колодец. Спустя секунду, в отверстии появилась его широкая пятерня:

— Давай, держи руку.

Путь вверх Ривейрас проделал преимущественно на руках, стараясь не нагружать раненую ногу. Впереди лез Войтовский, кряхтя и ругаясь себе под нос.

— Володя, — ни с того, ни с сего произнес он. — Знаешь, какие виды страховок бывают у горных сванов?

— Какие? — Цепляясь за очередную скобу, процедил Ривейрас.

— Первая — “иди, я тебя вижу”; вторая — “иди, я тебя слышу”, и третья — “иди, я тебя помню”.

— Ты к чему это?

— Так, к слову пришлось.

Дальше они ползли молча, и потому, видимо, расслышали отдаленные отзвуки голосов, гулко отдававшиеся под сводами пещеры, однако они уже были наверху.

— “Рачительный хозяин всегда позаботится о хорошей пробке к доброму вину”, — с грузинским акцентом процитировал Войтовский, указывая на массивный валун в пол человеческого роста, лежащий у края колодца, заклиненный сбоку обломком скалы. — Ну-ка, Володя, давай, на раз, два, три. Я вынимаю клин, а ты надави плечом. Раз, два, три!

Камень в полтонны весом, с грохотом ухнул вниз, на мертво запирая колодец.

— Уж не знаю, кто таков этот Санаев, — удовлетворенно глядя вниз, произнес Михаил, — но дураком его никак не назовешь. Спасибо, удружил.

— Ядрена вошь! — Сквозь зубы выругался Данич, глядя на заваленный беглецами лаз. — Ушел, паскуда!

Полковник стукнул кулаком по камням коридора, чтобы физической болью хоть сколько-нибудь усмирить клокотавшую внутри ярость.

— Аверьянов! Что у тебя?

Капитан Аверьянов, утирая на ходу оцарапанное осколком камня лицо, поспешил доложиться взбешенному командиру, прекрасно понимая, какие чувства обуревают сейчас старого “волкодава”.

— В зале на деревянных стеллажах заметны следы волочения. Вполне возможно, что здесь находились боеголовки.

— Возможно! — Гневно сверкая глазами, поморщился Данич. — Возможно, что здесь снежный человек проживает! Точно нужно.

Капитан Аверьянов развел руками.

— Черт! — Выругался полковник. — А ну-ка, вертушка уже села? Давай-ка, резвым аллюром туда, они не могли еще далеко уйти.

— Виктор Юрьевич, — попробовал вставить Аверьянов, — вы же знаете, здесь, в ущелье снайпер и вертолет имеют примерно одинаковые шансы.

— Не учи ученого! — Рявкнул Данич. — Полста шансов им мало! Давай, бегом!

Беглецы не могли далеко уйти, особенно учитывая, что один из них был ранен. Но найти двух притаившихся среди валунов и кустарника людей, одетых в камуфляжи, да к тому же, в полной неподвижности следящих за маневрами кружащего над скалами вертолета, было делом непростым.